Выбрать главу

— Понял, — сказал Петя.

Кузьмич кивнул.

— У вас всё? — спросил бригадир.

— У нас всё, — ответил Кузьмич.

И это “у нас” звучало странно спокойно, будто Петя уже в “нас”, а не просто “по распределению”.

Они взяли с лавки каски, перчатки, фонарь. Петя потянулся к мелу — и поймал себя на том, что делает это автоматически, как будто мел действительно важнее всего.

Кузьмич заметил.

— Мел не ешь, — сказал он.

Петя не понял.

— В смысле?

— В смысле — держи его при себе, — Кузьмич поправил ремень. — Потеряешь — будешь потом пальцем рисовать. А пальцы в Доме жалко.

Они вышли в коридор.

Петя шёл за Кузьмичом и вдруг увидел то, что видел уже вчера — и опять не понял сразу.

На полу, возле стены, лежала тонкая пыль. Не грязь, не песок — именно пыль, ровным налётом. И по ней были следы.

Его следы — чёткие, тяжёлые.

А рядом… там, где должен был идти Кузьмич… следов почти не было. Как будто человек шёл, но не давил.

Петя замедлился.

— Кузьмич…

Тот не обернулся.

— Чего?

— А… вы… как ходите?

Кузьмич наконец остановился и посмотрел на Петю так, будто вопрос детский, но за детским вопросом прячется лишнее.

— Правильно хожу, — сказал он. — Пятьдесят лет тут хожу — научился. Ты тоже научишься, если голову не разбрасывать.

— Ага, — сказал Петя и почувствовал, как ему одновременно стыдно и легче. Потому что ответ был ровный. Потому что можно сделать вид, что этого достаточно.

Кузьмич двинулся дальше, и Петя пошёл за ним, стараясь ступать чуть мягче.

— Слушай, Петь, — сказал Кузьмич уже на ходу. — Запомни ещё одну вещь. В Доме вода — это не просто вода.

— А что? — спросил Петя.

— Вода — это повод, — ответил Кузьмич. — Повод открыть стену. Повод залезть. Повод написать. Повод прислать людей в чистом. Поэтому воду мы любим только в чайнике. Всё остальное — гасим.

Петя кивнул. Он уже начинал понимать: Кузьмич учит не “ремеслу”. Кузьмич учит обходить поводы.

До седьмого пролёта они дошли быстро. Не потому что торопились, а потому что маршрут был простой: два поворота, лестница вниз, ещё один коридор, где всегда скользко, и дверь мусорного узла.

Возле узла пахло привычно — не “ссаниной”, не “ужасом”, а просто мусором. Дом пах всем сразу, и это было нормально.

А вот мокро было ненормально.

На полу стояла вода — тонким слоем, но уверенно. Вода блестела в свете фонаря и уходила под стену, где бетон темнел полосой.

— Вот тебе и “мелочь”, — сказал Кузьмич.

Петя посмотрел на стену и на эту полосу.

— Откуда?

Кузьмич присел, провёл пальцем по мокрому бетону, понюхал.

— Не канализация, — сказал он. — Канализация так не пахнет. Это отопление или стояк. Где-то в шве.

Он встал и показал фонарём выше, на место, где по стене шла тонкая трещина.

— Видишь?

Петя видел. Трещина была как нитка. Но мокрая.

— Что делаем? — спросил Петя, уже почти по привычке.

Кузьмич достал мел, не торопясь поставил рядом с трещиной маленький крест.

— Сначала метка, — сказал он. — Чтобы если нас потом где-нибудь прижмут, мы могли сказать: “мы это видели”. А потом — ищем вентиль.

— Где вентиль? — спросил Петя.

Кузьмич посмотрел на него.

— Если бы я знал, где все вентили, Петь, я бы уже работал начальством, — сказал он. — Пошли. Будем искать. И по дороге — не суетись. Это вода суету любит, а работа - порядок.

Петя дёрнул уголком рта. На смех это не тянуло, но хоть что-то в груди отпустило.

Они двинулись вдоль стены, по мокрой полосе, туда, где она исчезала за углом.

И Петя поймал себя на простой мысли: третий день, а он уже не ждёт “чуда” или “чудовищ” за каждым поворотом. Он ждёт хуже — что найдут повод.

И, похоже, Кузьмич это тоже ждал.

Только он умел идти так, будто повод — это не приговор, а просто ещё одна трещина, которую надо отметить и закрыть.

***

Мокрая полоса привела их за угол — туда, где коридор становился уже и ниже, а стены были в потёках старой краски. Вода не текла ручьём, она уходила по шву, аккуратно, как по нарисованной линии. Дом умел быть экономным даже в беде.

Кузьмич шёл первым и светил фонарём не “куда попало”, а туда, где вода уже успела сделать бетон темнее.

— Тут, — сказал он и остановился у небольшого лючка в стене. Лючок был железный, с кривой ручкой. Таблички на нём не было. Таблички в Доме любят отваливаться первыми.

Петя присел, провёл пальцем по краю лючка. Пальцы стали влажными сразу.

— А как вы… нашли? — спросил он.

Кузьмич пожал плечами.

— По следу. Вода, Петь, она честная. Всегда идёт туда, где ей проще.