— Как зовут-то вас? — не выдержал Петя, глядя на них.
Молодой сразу ответил:
— Славик.
Старший только кивнул:
— Борисыч.
Кузьмич, не поднимая головы, добавил:
— Запомнил — и хватит. Нам не дружить.
Петя промолчал. Взял скребок, пошёл помогать чистить край шва. Старая смесь крошилась, пыль липла к перчаткам. По мере того как они открывали линию, становилось видно: шов “играл” — не в смысле двигался на глазах, а в смысле был живой: где-то шире, где-то уже, где-то уходил внутрь.
— Вот поэтому перемычка, — сказал Кузьмич, будто отвечая на мысль. — Чтобы не “гуляло”.
Он вытащил из сумки две металлические полосы — плоские, с отверстиями. Не новые. Потёртые, но ровные.
— Это что? — спросил Славик.
— Это то, чем люди пытаются заставить бетон вести себя прилично, — ответил Кузьмич. — Держи.
Он сунул одну полоску Пете.
— Примерь.
Петя приложил металл поперёк шва. Полоска легла, но край упирался в бугор старой подмазки.
— Не садится, — сказал Петя.
— Значит, дочисти, — спокойно ответил Кузьмич. — Бетон любит, когда под него подгоняют.
Петя дочистил. Металл сел ровнее. Кузьмич кивнул.
— Борисыч, — сказал он. — Бур.
Борисыч молча протянул короткий шлямбур и молоток. Кузьмич поставил шлямбур в отверстие полоски, прижал к стене.
— Свети, Петь.
Петя посветил. Кузьмич ударил молотком.
Тук.
Ещё раз.
Тук-тук.
Бетон звякнул глухо. Шлямбур вошёл на пару миллиметров, дальше — туго.
Кузьмич не матерился. Просто продолжал: удар — проверка — ещё удар. Ритм был рабочий, ровный. Петя поймал себя на том, что дышит в такт, чтобы не мешать.
Славик, не выдержав тишины, сказал:
— Я думал, у вас тут… ну… как у ликвидаторов… что-то такое.
Кузьмич не остановился.
— У ликвидаторов “что-то такое”, — сказал он. — А у нас дырка. Дырка — это тоже “что-то такое”, только без ордена.
Славик хмыкнул и замолчал.
Когда отверстия были готовы, Кузьмич вставил в них два анкера — короткие железки, расклёпал, затянул. Полоска прижалась к стене крепко. Вторую полоску поставили ниже, ближе к полу.
Петя тянул проволоку, Борисыч перекручивал её пассатижами, Кузьмич проверял, чтобы ничего не “гуляло”.
— Не тяни на себя, — буркнул Борисыч Пете, не глядя. — Порвёшь.
— Я аккуратно, — ответил Петя.
— Аккуратно — это когда потом не переделывают, — сказал Борисыч. И, кажется, это было у него вместо похвалы.
Кузьмич выпрямился, отряхнул пальцы.
— Теперь опалубка.
Доски пошли в дело быстро. Кузьмич поставил две “щёки” по сторонам шва, забил клинья, чтобы доски не ушли. Петя держал, Славик подавал гвозди, Борисыч молча вгонял их молотком. Получалась простая коробка вокруг проблемного места — чтобы раствор не потёк по стене, а лёг туда, куда надо.
— Вентиляция где? — спросил Кузьмич, не отрываясь от доски.
— Сейчас будет, — сказал Славик и кивнул в коридор. — Должен подойти.
Как будто его кто-то услышал, из-за поворота вышел техник. Без каски. В куртке, на которой когда-то была эмблема службы. В руках — связка ключей и какая-то железная штука, похожая на ручку от крана.
— Ну и где тут у вас, — начал он с порога. — Мне сказали “перекрыть”. Что перекрыть? Кому перекрыть?
— Тягу, — спокойно сказал Кузьмич. — Решётка вон там, по оси. Шибер закрыть, пока заливаем. Иначе потянет по коридору.
Техник посмотрел на мокрый шов, на опалубку, на мешки.
— У вас тут весело, — сказал он без радости. — И как всегда “до конца дня”.
— Как всегда, — согласился Кузьмич. — Делай.
Техник буркнул что-то себе под нос и полез к вентиляционной решётке выше по стене. Снял крышку, сунул внутрь руку с ключом.
Свистнуло.
Петя вздрогнул: звук был короткий, как вдох.
Техник повернул.
Шум вентиляции изменился сразу — стал глуше, ниже. Воздух в коридоре как будто притих. Даже пыль на полу перестала так заметно “ползти” к решётке.
— Всё, — сказал техник. — Дальше сами.
— Дальше сами, — повторил Кузьмич. — Славик, мешай.
Славик вскрыл мешок, высыпал смесь в тазик, плеснул воды. Пошёл густой серый пар — не настоящий пар, а пыль и влажность вместе. Запах извести ударил в нос.
Петя держал фонарь и смотрел, как раствор становится живым, липким. Славик мешал быстро, но руками неопытного — с лишними движениями, с рывками.
— По кругу, — тихо сказал Кузьмич. — Не бей по тазу, не тряси. Ты грибы моешь.
Славик кивнул и стал мешать ровнее.
— Петь, — сказал Кузьмич. — Ты заливаешь снизу, я сверху. Борисыч — следит, чтобы не потекло. Техник — стой рядом, если что, шибер обратно.
— Я не буду стоять рядом, — буркнул техник. — Я буду стоять там, где мне меньше прилетит.