Выбрать главу

Человек за стеклом не обернулся.

Ирина попробовала сесть. Тело отозвалось не сразу — сначала левая рука, потом спина, потом ноги, которые оказались тяжелее, чем она помнила. Она села на краю — это была койка, узкая, металлическая — и только тогда увидела.

Бокс.

Она была в боксе.

Три на четыре метра, не больше. Койка, раковина в углу, унитаз без крышки. Стены — бетон, как везде. Потолок — бетон. Пол — тоже, только покрытый чем-то резиновым, чёрным, стёртым в центре до серого.

И стекло. Одна стена — целиком стекло.

За ним — люди.

Теперь их было двое. Второй подошёл к первому, наклонился, что-то сказал. Первый кивнул, сделал пометку в папке. Потом оба повернулись к стеклу.

К ней.

Ирина хотела сказать: «Где я?» Или: «Что происходит?» Или хотя бы: «Воды».

Но они смотрели на неё так, как она сама когда-то смотрела на мензурки с образцами. С интересом. С дистанцией. С лёгким, почти незаметным отвращением, которое прячут за профессионализмом.

Один из них поднял руку и постучал по стеклу. Два коротких удара.

Тук-тук.

Ирина вздрогнула.

Звук был знакомый. Слишком знакомый. Она слышала его раньше — но не здесь. Во сне? В коридоре? По рации, когда голос Семёнова...

Она не успела додумать. Второй учёный нажал что-то на стене, и сбоку — Ирина не заметила раньше — открылось маленькое окошко. Металлический лоток выехал внутрь бокса.

На лотке стоял стакан воды и лежала таблетка. Белая, круглая, без маркировки.

Ирина посмотрела на учёных. Они ждали.

Она взяла стакан. Руки дрожали, вода расплёскивалась. Пальцы были... странные. Не больные, не слабые — просто странные. Как будто суставы сгибались чуть иначе, чем должны были.

Ирина поднесла стакан к губам и замерла.

В воде отражалось её лицо. Бледное. Осунувшееся. Обычное.

Но что-то было не так.

Она моргнула. Отражение моргнуло тоже, но на долю секунды позже.

Ей показалось?

Учёный за стеклом снова постучал. Два удара. Требовательно.

Тук-тук.

Ирина взяла таблетку, положила на язык. Проглотила, запила водой. Поставила стакан обратно на лоток.

Учёный кивнул и что-то записал в папку.

Лоток уехал обратно. Окошко закрылось.

Ирина осталась одна.

***

Дни в боксе были одинаковые.

Ирина не знала, сколько их прошло — три, пять, неделя. Лампы горели всегда, часов ей не дали. Время измерялось лотками: завтрак, обед, ужин. Между ними — ничего.

Завтрак: белый концентрат, разведённый до состояния жидкой каши. Таблетка. Стакан воды.

Обед: белый концентрат, чуть гуще. Таблетка. Стакан воды.

Ужин: то же самое.

Ирина ела. Принимала таблетки. Ставила посуду обратно на лоток. Лоток уезжал. Всё повторялось.

Иногда приходили люди в костюмах.

Не учёные — те сидели за стеклом и наблюдали. Эти были другие: химзащита, респираторы, толстые перчатки до локтей. Они заходили в бокс через шлюз — маленькую комнату сбоку, которую Ирина сначала приняла за стенной шкаф. Воздух шипел, когда открывались двери. Сначала внешняя, потом внутренняя. Никогда одновременно.

Они не разговаривали с ней. Даже между собой говорили мало — короткие фразы, обрывки:

— Руку.

— Поверни.

— Так. Хорошо.

Брали кровь. Измеряли давление, пульс, температуру. Светили фонариком в глаза. Один раз заставили открыть рот и долго смотрели внутрь — Ирина не поняла, что они искали. Записывали что-то на планшетах. Уходили.

После их визитов Ирина чувствовала себя грязной. Не физически — они почти не касались её, а когда касались, то через перчатки. Но было что-то в том, как они смотрели. Как будто она уже не человек. Как будто — образец.

Она пыталась заговорить с ними.

В первый раз — на второй день. Или на третий.

— Простите, — сказала она, когда один из них потянулся к её руке со шприцем. — Что со мной? Почему я здесь?

Он не ответил. Даже не посмотрел ей в лицо. Вколол что-то, промокнул ваткой, развернулся и вышел.

Во второй раз Ирина попробовала иначе.

— Я работала в НИИ, — сказала она. — В лаборатории Горенко. Можете проверить. Я лаборантка. Волкова. Ирина Сергеевна.

Женщина в костюме — Ирина поняла, что это женщина, по глазам за стеклом респиратора — на секунду замерла. Потом продолжила записывать показания, как будто ничего не слышала.

— Пожалуйста, — Ирина почувствовала, как голос дрожит. — Скажите хоть что-нибудь. Я не понимаю, что происходит.

Женщина закончила писать. Подняла голову. Посмотрела на Ирину — впервые по-настоящему посмотрела.

— Ты знаешь, — сказала она.

И вышла.

Ирина осталась сидеть на койке. Руки тряслись. В сгибе локтя наливался синяк — опять не попали с первого раза.