Она заметила железную цепь, извивающуюся на полу возле входной двери. Корделия взяла ее за один конец и подбросила ее в воздухе, когда яркий ослепительный луч света метнулся в ее сторону. Луч раздвоился и ударился в железную цепь. Молния с треском пробежала по всей длине цепи к кольцу, вставленному в каменную столешницу, о которую, прислонившись к металлическому ободу опиралась одной рукой ведьма.
Она даже не успела вскрикнуть от внезапности происходящего. Сила удара нарастала и становилась все яростнее, отчего свет стал настолько ярким, что всем пришлось закрываться рукой, защищая глаза…
Когда дети открыли глаза и посмотрели на то место, где прежде стояла ведьма, они ничего не обнаружили, ведьма будто растворилась в воздухе. Только дым кружился у каменного стола.
Все молча наблюдали за витиеватой дымкой.
– Мы ее… убили? – наконец спросила Элеонора.
– Сомневаюсь, – сказал Уилл, вставая и похлопывая по каменной стене.
– Она достаточно хитроумная. Думаю, она решила сделать отвлекающий маневр, потому что Корделия ее перехитрила.
– Да какая разница? – сказала Корделия, бросаясь к Брендану, до сих пор пребывающему без сознания.
– Ничто из этого не имеет значения, если Брендан ранен!
Она встала перед телом брата на колени и прижала его к себе. Пульс у него был нормальный, он по-прежнему дышал, но был без сознания.
Корделия опустила голову в отчаянии, было что-то ужасное в этой схватке с ведьмой, что-то, сделавшее эту борьбу самой тяжелой. Она ощутила абсолютную пустоту внутри себя – ни волнения, ни радости от того, что осталась в живых. Она услышала, как кто-то хлюпает носом, и, когда повернулась, увидела рыдающую Элеонору. Уилл держал руку на плече у Нелл.
– Помоги Брену, – сказала Уиллу Корделия, присаживаясь перед младшей сестрой. Горячая слеза упала ей на руку, и она сказала: – Прости меня, я была такой злой… когда говорила, что ты не способна читать… Я была не права. Все, что я знаю, так это то, что ты хорошо читаешь и однажды станешь самым прекрасным чтецом.
Элеонора отвечала кивком.
– Ты мне веришь?
– Я не знаю, чему мне верить.
– Верь мне.
Корделия обняла сестру.
«Мы должны убираться с этого корабля, иначе мы лишимся этого. Лишимся всего», – подумала она.
– Кхм-м-м, – прервал разговор сестер Уилл. – Брендан в порядке. Он просто сильно ударился, я видел и худший исход.
– Это все моя вина, – сказала Корделия. – Ты должен снова запереть меня в том свинарнике.
– Ерунда. Ты делала все, что ты делала, лишь из-за этого.
Уилл поднял с пола «Книгу Судьбы и Желаний». Он хотел избавиться от нее, но как только он взял ее в руки, то подумал про себя: «Может быть, я просто загляну…»
– Уилл! Что ты делаешь? – воскликнула Корделия.
– Ничего! – бросил в ответ Уилл и тут же осознал, что продолжает держать книгу в руках. – Я просто собираюсь выбросить ее в воду.
– Только ты сотворил каменную стену, закрывшую окно.
– Ах, да. Viribus fenerat ipsa terra!
Стена растворилась в воздухе, и разбитые витражные окна теперь снова позволяли видеть то, что происходит снаружи – Дом Кристоффа по-прежнему плыл на буксире следом за кораблем, привязанный к нему абордажными снастями, лунный свет омывал его крышу с трубой, ставшей пристанищем детям в тот момент, когда усталость поборола их невеликие силы. Крыша была единственной частью здания, еще не потонувшей в морской пучине.
Уилл бросил книгу в окно.
Во всем этом Корделию поразила удивительная легкость, с которой пилот совершил это столь простое действие. Всех этих бед и схватки можно было избежать благодаря этому до элементарности простому движению, следовало всего лишь выбросить книгу прочь, как если бы она была использованным стаканом из-под кофе или пустой банкой из-под консервированного тунца. В полете книга раскрылась, и ее страницы хлестко перелистывал морской ветер… но потом где-то в середине траектории книгу подхватил порыв и, взметнув немного вверх, позволил ей упасть прямо в дымоходную трубу Дома Кристоффа.
– Ба, – изумился Уилл.
– Это безумие! – возмутилась Элеонора. – Прямо в трубу? Ты не мог бы повторить это снова, как Леброн Джеймс?
– Книга не исчезла, – сказала Корделия, качая головой. – Она застряла где-то внутри, в сухом и безопасном месте, ожидая, что будет найдена. Теперь, когда я ее открыла, она не хочет исчезать.
– Ты открывала ее? – спросила Элеонора. – Что случилось?
– Я точно не помню, – сказала Корделия. – Я помню, что это было как прекрасная мечта, но что именно – не могу вспомнить.