– И правда. Мы не знаем, где это «плохое место» находится, – сказал Брендан. – Для меня это «Хот Топик».
– Для нее это ужасный роман Денвера Кристоффа, из которого она никогда не выберется, – сказала Корделия, – а я пропустила все самое интересное.
– Постой-ка, Делия, – сказала Элеонора. – Ведь именно ты определила, что мы попали в книги Кристоффа. Ты спасала наши жизни столько раз, что можно сбиться со счета. И ты встретилась с Уиллом. Ты не совсем пропустила все самое интересное.
– Но Уилл мертв, – ответила Корделия.
Волнение из-за возвращения домой не позволяло ей подумать о нем, но Корделии не хватало его улыбки, фицджеральдовской шевелюры и всегда верного взгляда на вещи. Не считая того времени, когда он стал капитаном, но вероятно, этого больше никогда не случится вновь.
– Было бы лучше, если бы я не встречала его вообще.
– Не говори так.
– Почему? – недоумевала Корделия. – Он все равно по-настоящему никогда не существовал. Он был всего лишь выдуманным персонажем. Теперь единственная возможность увидеть его – это прочитать «Отважного летчика».
– Должен быть другой способ увидеть его, – заметила Элеонора.
– Не пытайся меня разубедить. У Уилла…
Стук в окне заставил Корделию замолчать. Элеонора тоже стояла, не произнося ни звука. Затем в окно снова что-то стукнуло. Стало ясно, что кто-то на улице бросает камешки. Брендан подошел к Элеоноре.
– Ты же не…
– Я написала еще кое-что на том листочке, который вложила в книгу, – призналась Элеонора.
Корделия приблизилась к окну и чуть не пробила головой оконную раму.
Внизу в своей куртке-бомбере стоял Уилл Дрейпер.
– Корделия! – позвал он. – Посмотри на меня! Я здесь в реальном мире! Это же не глупый роман, так?
– Уилл! Что ты здесь… – Корделия резко обернулась на младшую сестру.
– Я написала: «И вернуть Уилла Дрейпера».
Корделия быстро сжала сестру в благодарных объятиях, прежде чем снова вернуться к окну.
– Уилл, ты в порядке? Что ты помнишь?
– Как Убиен ударил меня в спину, грязный трус. А потом я очнулся вон в тех кустах и увидел твой профиль в окне. Эй… а я в две тысячи тринадцатом году? В треклятом Сан-Франциско?
– Да! Моя сестра…
– Я не хочу ничего об этом слышать. Я знаю, какая удача видеть хотя бы одну из вас. Я могу зайти?
– Да… – сказала было Корделия. – Постой, нет! Мои родители дома!
– Ну и что? Я представлюсь, используя старый британский шарм, которому буду соответствовать один в один.
Уилл подошел к входной двери.
– Уилл! Они уже стали что-то подозревать! Ты не можешь!
Пилот остановился.
– Ты не хочешь, чтобы я заходил?
– Сейчас не время. Приходи завтра к школе, я закончу в три тридцать. Мы сможем поговорить.
Корделия попыталась на секунду представить себе обычный школьный день, ей казалось странным, что снова придется как ни в чем не бывало сидеть на занятиях, пытаться сосредоточиться на рассказе исторички об Утрехтском мирном договоре и всерьез обсуждать с одноклассниками, как несправедливо, что для прослушивания на телеконкурс «Американский идол» тебе должно быть шестнадцать. Как она сможет казаться обыкновенной и не рассмеяться, или разозлиться, или все одновременно? Но сознание того, что она увидит Уилла, поможет ей пройти через все это.
– Я напишу адрес, – сказала она, хватая ручку.
– Но куда же мне идти? Мне придется спать на улице?
– Вот, – сказала Элеонора, отталкивая в сторону сестру. – Ты можешь взять это.
Она выбросила в окно конверт, который подхватил ветер и мягко опустил на газон.
Уилл открыл конверт, внутри лежали деньги.
– Нелл! – сказал Брендан. – Разве это не те деньги, что тебе подарили на день рождения?
– Да, – ответила Элеонора, – но они мне больше не нужны.
– Почему? – удивился Брендан.
Между тем Уилл наблюдал за перемещениями красного «Корветта» с включенным дальним светом, который плыл по Си Клифф авеню.
– Посмотрите-ка на это! Автомобили действительно изменились!
– Вот адрес школы, – сказала Корделия, отправляя листок по ветру в руки Уилла. – Теперь иди в эту сторону до Калифорния-стрит, сядь на первый автобус до Даунтауна и поселись в мотеле «Дэйз Инн». Увидимся завтра.
Уилл кивнул и сделал вид, что по-джентльменски приподнимает шляпу, хотя на нем не было никакой шляпы, после чего ушел. Корделия ждала, что он обернется, но Уилл шел и шел по улице, потому что давно узнал от Фрэнка Куигли, что если вы прощаетесь с девушкой, особенно с такой хорошенькой, как Корделия, то нужно держаться строго и не посылать ей прощальные взгляды.