Это была не настоящая Ведьма Ветра, она переливалась и подрагивала, словно магическая иллюзия или голограмма книги, которую дети видели в лесу. Но ведьма внушала страх совсем как настоящая.
– Открой книгу! – крича, приказала она.
– Нет, я ее не открою! Никогда!
– Тогда ты никогда не вернешься домой! Разве ты не понимаешь? Твои брат и сестра не хотят покидать это место. Они не любят маму и папа так, как их любишь ты! Они и тебя не любят!
Взвизгнув, иллюзия ведьмы взметнулась вверх и растворилась в ночном небе, словно комета. Книга выскользнула из рук Элеоноры, съехала по скату крыши и упала в океан – но вместо ожидаемого бултыхания волны бесшумно поглотили ее. Элеонора закричала.
– Что случилось? – тревожно спросила разбуженная Корделия.
50
Брендан и Корделия бросились к своей плачущей и дрожащей младшей сестре, до ужаса напуганной ночным кошмаром.
– Я… я… – не решалась сказать правду Элеонора, надеясь солгать, что видела страшный сон. – Я видела книгу. Она была здесь.
– Книгу? «Книгу Судьбы и Желаний»? – спросил Брендан.
– Да. И мама с папой были тут, просили открыть ее… но они не были настоящими мамой и папой. Это была магическая голограмма, которую сделала Ведьма Ветра, пытаясь убедить меня оставить вас здесь одних…
– Но ты этого не сделала, – заметила Корделия. – Ты победила ее, Нелл.
– Мы так тобой гордимся, – сказал Брендан, обнимая сестер.
– Не знаю, получится ли у меня сделать это в следующий раз, – продолжала Элеонора. – Она пообещала мне мою самую любимую еду. Ведьма умеет читать мои мысли…
– В следующий раз это будешь не ты, – сказал Брендан.
– Что ты хочешь сказать?
– Ну, книга пыталась соблазнить меня, – отвечал Брендан. – Затем тебя. И тебе, конечно, досталось больше всех, потому что ты видела эту ведьминскую голограмму. – Он покачал головой. – Эта книга – предвестник плохих новостей. Да я лучше прочту биографию Барби.
– Эй! – возмутилась Элеонора.
– В следующий раз книга попытается соблазнить Делию. Надеюсь, она такая же сильная, как и мы…
– Ха-ха, да у меня сила воли в два раза мощнее, чем у вас вместе взятых, – браво ответила на замечание брата Корделия, но, несмотря на это, в ее голосе присутствовали ноты неуверенности, и она тут же переменила тему: – Уже ночь. Мы должны пробраться на корабль и спасти Уилла и Пенелопу.
– Но как мы это сделаем? Перейдем по веревкам? – Брендан недоуменно указал в сторону абордажных снастей корабля, привязанных к Дому Кристоффа.
В отличие от сестер Брендан проснулся не столько от крика Элеоноры, сколько от леденящего холода, поскольку его футболка досталась трем разъяренным запахом крови акулам. Он едва удерживал челюсти от дрожи и вдруг обнаружил у себя на подбородке вскочивший прыщ. Как будто ему выпало недостаточно приключений.
– Я думаю, мы сможем, – ответила Корделия. – У нас нет другого выбора, дом тонет.
Она кивнула в сторону края крыши. Вода заметно поглотила дом и была значительно выше, чем в тот момент, как они мирно уснули.
– Первый этаж уже затопило.
– Как считаешь, где капитан Сэнгрэй может держать Уилла с Пенелопой?
– Скорее всего, в своей каюте, – ответила Элеонора, указывая на сооружение в задней части «Морэя» с витражом вместо окна.
Сквозь цветное стекло дети могли разглядеть громадный стол, на котором лежала катушка с цепью, а на дальней стене каюты были развешаны маски. Дети продолжали наблюдать за происходящим на палубе – пираты продолжали свой кутеж, они кричали, пели и запускали фейерверки. Вскоре три силуэта зашли в каюту капитана.
Первый неуклюжий силуэт должно быть принадлежал самому капитану, а два других были обмякшими телами, которые он нес на своих плечах. В долговязом Корделия опознала Уилла, а в силуэте с пышными плечами платья – Пенелопу.
– Это они! Неужели они мертвы?
– Я так не думаю, – ответил Брендан.
Словно в кукольной постановке, Сэнгрэй сбросил тела на стол и привязал цепями их руки и ноги.
– Что он с ними сделает?
– Он собирается проводить над ними свои жуткие эксперименты, – пояснила Элеонора, с трудом сглатывая.
– Препарирование живого человека, – произнес Брендан, вспомнив, как капитан грозно пытался запугивать его.
Меж тем капитан отступил от стола, на котором разместил и закрепил тела, и, подойдя к стене, снял маску с длинным острым носом. Он закрепил ее на своем лице и, откинув голову назад, громогласно и зловеще расхохотался.