— Я сам шиз! Я сам шиз! Как ты не поймешь, башка баранья?! Ты бы на моем месте захотел, чтобы друзья видели, в кого ты превращаешься? А? Захотел бы?
Он хотел, чтобы они спорили. Ссорились с ним. Дали бы ему оправдание. Но они лишь ошеломленно смотрели в ответ.
Ньют понизил голос и влил весь яд, на который был способен, в свои следующие слова.
— А ты, Томми. Смел, по-настоящему смел, раз пришел сюда и просишь вернуться. Смотреть на тебя тошно.
Лицо Томаса растаяло в печали.
— О чем ты?
Ньют вдруг увидел себя сверху, почти как по волшебству. Своё безумие. Он опустил оружие и посмотрел на пол. Ярость достигла в нем чего-то вроде кипения.
— Я ничего не понимаю, Ньют, — продолжал Томас. — Зачем ты так с нами?
— Простите, ребята. Мне жаль. — Извинение едва сорвалось с его губ. Это было невыносимо. Все это. — Вам и правда лучше меня бросить. Мне с каждым часом все хуже и хуже. Вот-вот башню сорвет. Прошу вас, уходите.
Томас начал отвечать, но Ньют не дал ему этого сделать, поднял руку в знак предупреждения и крикнул:
— Нет!
Затем он снова попытался позволить словам литься из него, сказать что угодно, чтобы воззвать к их чувствам.
— Хватит болтовни. Просто... уйдите, прошу. Умоляю. Как никогда и никого прошу: выполните последнюю просьбу. Я встретил здесь компанию: ребята, похожие на меня, хотят сегодня нагрянуть в Денвер. Я с ними.
Я могу помочь Кейше и Данте, подумал он. Я не могу помочь тебе. Он смог снова вздохнуть и дать гневу утихнуть. Он стоял на своем, и этого было достаточно, чтобы успокоить его. Немного.
— Я и не жду, что вы поймете, — продолжал он, — но с вами мне больше не по пути. И так хреново, а будет еще хуже, если вы станете смотреть на меня умирающего. Или, не дай Бог, пораню кого-то. Так что давайте прощаться. Валите отсюда и не поминайте лихом.
— Так нельзя, — сказал Минхо. Слишком спокойно. Слишком уверенно.
Это снова вывело Ньюта из себя. Он кричал что-то, что его разум забыл, пока каждая фраза вылетала из его рта. Пытаясь унять дрожь в руках, он так крепко вцепился в пушку, что у него выскочили вены.
— Валите!
Ситуация была пороховой бочкой. Ситуация была катастрофой.
Одним пальцем Джонси ткнул Томаса в плечо, тот крутанулся, но его снова ткнули, на этот раз в грудь. Остальные члены шизоидной банды Ньюта сгрудились за Джонси, как вода у плотины.
— Наш новый друг просил вас уйти, - сказал Джонси.
Томас не отступал.
— Не лезь не в свое дело. Прежде всего он НАШ друг.
Джонси зачесал назад волосы - вирус превратил его в злодея из сказки.
— Он теперь один из нас. Значит, дело и наше тоже. Давайте оставьте его... в покое.
Настала очередь Минхо.
— Ты, шизоид, от болезни слухом повредился? Дело касается только нас и Ньюта. Сам вали давай.
Бочка с порохом дала трещину, спичка зажглась и стала ближе.
Джоунси поднял руку, осколок стекла крепко сжался в его хватке, достаточно, чтобы у него пошла кровь.
— Наконец-то ты разозлился. А то мне скучно было.
Бочка с порохом встретилась с пламенем.
Тупица Джонси выхватил свое оружие и попытался ударить Томми по лицу. Мир накренился прямо перед глазами Ньюта, но Томас лишь упал на землю, чтобы избежать острого куска стекла. Но тут подоспела Бренда, с силой ударила Джонси по руке; стекло вылетело из его руки и разбилось о стену. Затем ворвался Минхо, схватил Джонси; они оба рухнули на пол, прямо на обдолбанную подружку. Кайф или не Кайф, она издавала булькающие крики, пиналась и билась обо все, что могло двигаться. Ударов хватило, чтобы завязалась драка; Ньют не мог определить, чьи руки и ноги чьи.
Затем его зрение затуманилось, в глаза хлынул белый туман, и шумная буря вернулась. Жужжание. Рев. Стук, стук, стук его невозможного пульса. Он закричал, хотя казалось, что крик раздается в длинном туннеле, вечно отдаваясь эхом.
— Хватит! Хватит! Прекратите, или я... — Он не знал, как закончил мысль. Он потерял контроль над собой, отдаленно ощущая, как пушка в его руках мечется взад и вперед, словно распыляя патроны пулемета. Он трясся от невыразимой ярости, теряя рассудок. Не зная, что еще сделать, как еще потратить невероятную энергию, нараставшую внутри него, он нажал на курок.
Сквозь белое облако он едва увидел, как заряд пушки ударил в Джонси и взорвался голубой вспышкой. Ньют не слышал ничего, кроме собственного шума. По телу Джонси плясали молнии, он падал, корчился, пускал слюни.