Мария как подкошенная рухнула на пол, и он поспешил к ней на помощь. Девочка не издавала ни звука, лишь тело ее сотрясалось в глухих рыданиях, да голова бессильно моталась из стороны в сторону.
— Он не мучился,— прижимая ее к себе, шептал Матт.— Он даже не понял, что происходит.
Мария руками обвила его шею. Полоска света от карманного фонарика, который Матт предусмотрительно прислонил к стене, падала ей на лицо. Наконец она немного успокоилась, и Матт смог встать и посмотреть, что делают Фелисия и Том. Но те уже ушли, обзорный экран вновь был укутан пластиком.
Он повел Марию обратно по коридору. Девочка не произносила ни слова, и Матт не знал, что делать. Впрочем, далеко уйти они не успели — навстречу им двигался темный силуэт, вооруженный карманным фонариком. Фигура была такой огромной, что с трудом протискивалась между стенами.
— Ну и дураки же вы,— послышался тихий голос Тэма Лина.— Весь дом гудит, как растревоженный улей.
— Как ты нас нашел? — удивился Матт.
— Эль- Патрон рассказал мне об этом коридоре. Он догадался, что вы каким-то образом обнаружили его. Черт побери, Матт, Мария и так немало выстрадала из-за тебя...
— Моховичка убила Фелисия! — выпалила Мария.
— Что?!
Тэм Лин разинул от изумления рот.
— Я сама слышала, как она рассказывала Тому. И еще гордится этим! Не понимаю, откуда в людях столько злобы...
В черном платье девочка походила на призрака — лицо ее было белым, как снег.
— Тебе надо лечь,— сказал Тэм Лин.— Я проведу тебя через кабинет Эль-Патрона. Он скажет, что ты все время была с ним. Его эта история очень забавляет, но сенатор Мендоса не находит в ней ничего смешного.
— Ой, папа,— простонала Мария, как будто только сейчас вспомнила, что у нее есть отец.
— А ты, Матт, подожди здесь несколько минут,— велел телохранитель.— Когда дорога будет свободна, выберешься тем же путем, каким вошел.
— Через музыкальную комнату,— сказал Матт.
— Как же я сразу не догадался! Там нашли шляпку Марии...
— Матт,— проговорила Мария, на миг отстраняясь от Тэма Лина.— Ты позволил мне простить тебя за то, чего ты не совершал.
— Немного прощения никому не повредит,— повторил Матт одно из любимых высказываний Селии.
— Наверное, тебе нравится смотреть, как я выставляю себя круглой дурой,— вспыхнула Мария.
На миг к девочке вернулся боевой дух.
— Я никогда не считал тебя дурой,— заверил ее Матт.
— Ладно, все равно прости, что была к тебе несправедлива.
— Здесь нельзя задерживаться,— напомнил Тэм Лин.
— Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо,— продолжала Мария, глядя на Матта.
— Буду,— ответил тот.
— И, брат мой Волк, я буду скучать по тебе.
Тэм Лин повел Марию по коридору. Матт стоял и слушал, как стихают вдалеке их шаги.
17
Бараки для идиойдов
Как только Мария, бледная и подавленная, вышла из покоев Эль-Патрона, семейство Мендоса сразу же покинуло Большой дом. Вскоре отбыл и Эль-Патрон со своими телохранителями.
Матт опять остался один. Он не мог поговорить с Марией или Тэмом Лином, но, зная, что они все-таки любят его, чувствовал себя намного лучше. Он прочел книги, которые, по его мнению, они бы одобрили: ради Тэма Лина проштудировал руководство по выживанию в пустыне, а чтобы порадовать Марию, одолел нудную, запутанную книгу о святом Франциске Ассизском.
Оказывается, святой Франциск любил всех — от бандитов и убийц до нищих и бродяг, покрытых гнойными язвами (один такой бродяга был нарисован на картинке). Он сажал себе на палец цикаду и говорил: «Рад тебя видеть, сестра моя Цикада. Восхвали Господа своей веселой музыкой». Святой Франциск разговаривал со всеми — с братом Солнцем и сестрой Луной, с братом Соколом и сестрой Куропаткой. У Матта стало немножко теплее на душе; он почувствовал, что мир — это единая любящая семья, совсем не похожая на семью Алакран.
Но назвал бы святой Франциск «брат мой Клон» его, Матта?
Теплые чувства в душе у Матта мигом испарились. Он не принадлежал к живой природе. Он был дьявольским отродьем.
Везде, куда бы Матт ни направлялся, он не мог отделаться от ощущения, что за ним наблюдают. Мало того что за ним шпионит охрана — гораздо тяжелее было думать о Фелисии. Она еще хуже Тома, только никто об этом не догадывается, потому что все считают ее безобидной дурочкой. Она напоминала Матту медузу. Медуз он видел по телевизору — они плавают в океане, как яркие надувные подушечки, и ядовитыми щупальцами могут зажалить насмерть кого угодно. Ну почему, почему он не догадывался, что Фелисия ненавидит его так сильно?!