Потом Моховичок куда-то подевался, а в ногах кровати примостился святой Франциск.
«Брат мой Клон, ты сделал много зла. Поэтому люди считают тебя врагом. Но я все-таки буду тебе другом»,— сказал он.
«Спасибо, хорошо»,— подумал Матт.
Святой Франциск превратился в Тэма Лина. Лицо телохранителя было серым и напряженным. Он склонил голову, будто в молитве, хотя, по мнению Матта, молитва была весьма малоподходящим занятием для этого человека.
За окном забрезжил голубоватый свет. Приближалась заря, а с ней уходили и все ужасы ночи. Матт сглотнул. Горло болело так сильно, что он не был уверен, сумеет ли заговорить.
— Тэм Лин,— прохрипел он.
Телохранитель поднял голову. Он казался — Матт не мог подобрать правильное слово — одновременно радостным и несчастным.
— Не говори, парень, если это не очень важно.
— Эль-Патрон,— прошептал Матт.
— Вне опасности,— ответил Тэм Лин.— Ему пересадили вспомогательный трансплантат.— Матт вопросительно поднял брови.— Это значит, что ему поставили донорское сердце рядом с его собственным, чтобы регулировать ритм. Донор... его сердце... слишком мало и не может справиться с работой самостоятельно.
Матт кое-что понимал в пересадке органов — он проходил это на уроках естествознания. Когда человек погибает от несчастного случая, его органы могут спасти жизнь больным людям. Если сердце, пересаженное Эль-Патрону, слишком мало, значит, его взяли у ребенка. Наверное, это и огорчило Тэма Лина.
— Я был у... бараков для идиойдов,— выдавил Матт. Помолчал немного, давая утихнуть боли в горле.— Мне стало плохо. Меня нашел... фермерский патруль.
— Ты был на пустошах?! — взорвался Тэм Лин.— Боже милостивый! Неудивительно, что у тебя сердце пошло вразнос! Там не почва, а ведьмино варево из химикатов. Обещай мне, что никогда, никогда больше туда не пойдешь!
Гнев телохранителя ошеломил Матта. Откуда ему знать, где кроется опасность, если ему никто никогда об этом не рассказывал?! Как ни старался он скрыть обиду, на глаза навернулись слезы.
— Прости меня, будь я неладен,— сказал Тэм Лин.— Зря я на тебя наорал; тебе и без того худо. Послушай, ты, конечно, сделал глупость, что пошел бродить вокруг идиойдовых бараков, но, в конце концов, все могло закончиться гораздо хуже. Верно говорят: дураков Бог бережет.
Тэм Лин задумчиво посмотрел на Матта, словно хотел что-то добавить.
— Извини,— прошептал Матт.
— Еще бы тебе не извиняться: Селия уже который час топчется под дверью. Сможешь выдержать хорошую порцию слез и причитаний?
— Только вытащи... колючку из пятки,— прохрипел Матт.
Телохранитель отдернул одеяло и мигом отыскал занозу.
— Костоправы несчастные,— проворчал он.— Бревна в глазу не замечают.
Он ловко вытащил занозу и протер ранку спиртом.
У Матта на языке вертелась целая куча вопросов. Например: «Ты сожалеешь о том, что убил двадцать детей?» Или: «Почему ты рассердился из-за Моховичка, хотя сам натворил нечто во много раз худшее?» Но сил спорить с Тэмом Лином у него сейчас не было.
Телохранитель был прав: слезы и стенания — именно это припасла для него Селия. Она долго причитала над Маттом, пока тот тоже чуть не расплакался. Но как же все-таки хорошо было чувствовать, что тебя любят. А еще лучше — видеть, как Селия, точно разъяренная тигрица, набросилась на больничных санитаров.
— Ничего ему больше не надо! Оставьте мальчика в покое! — кричала она по-английски и по-испански.
Затем Матта снова погрузили на носилки, выкатили на свежий, прохладный утренний воздух и отвезли в квартиру Селии. Она переложила его на кровать и целый день просидела над ним, охраняя.
Вспомогательное сердце Эль-Патрона работало неплохо, но было ясно, что старик перешагнул некий незримый рубеж. Он больше не носился по дому в своей инвалидной коляске с моторчиком. Специально приглашенные физиотерапевты разрабатывали ему руки и ноги, чтобы мышцы не атрофировались, но жизненная искра в старике угасла.
Когда-то Эль-Патрон покатывался со смеху, слушая рассказы Тэма Лина о том, как его враги в правительствах США и Ацтлана становятся жертвами нелепых, а то и трагических случайностей. Теперь же он лишь слегка кивал. Подобные невинные удовольствия стали недоступны стосорокавосьмилетнему старцу, и радостей в его жизни с каждым днем оставалось все меньше и меньше.
Тэм Лин приносил ему драгоценности из обширных кладовых, в которых хранились подарки. Эль-Патрон перебирал узловатыми пальцами бриллианты в коробке и вздыхал: