Несколько минут проходят в молчании. Доктор обдумывает свой ответ, а я стараюсь успокоиться.
— Дженнифер, я пока не буду касаться темы измен вашего мужа, это мы с вами обсудим в следующий раз. Насчет развода: это только ваше с ним решение, но я бы порекомендовал вам обсудить это. Если вы придете к взаимному решению, то он может прислать документы на развод прямо на адрес лечебницы, и вы их подпишете. Либо развестись с вами в одностороннем порядке через суд, если у него будет справка о вашем пребывании здесь и вы не пожелаете подписывать документы. Суд признает вас психически нездоровой, и вы будете разведены без вашего присутствия.
Я киваю, показывая, что поняла. Замечательно. Алекс получит по заслугам и останется один, точнее, со своими партнершами по постели. Я справлялась без него здесь, справлюсь и потом.
— Так вот, ваш муж просил о встрече сегодня. Я передам ему ваше согласие, будьте готовы, он приедет обычное время для посещений — в шесть часов вечера.
— Хорошо.
— Вы можете идти, Дженнифер.
Прощаюсь и выхожу за дверь, а с моего лица не сходит злобная улыбка. Ты сам начал эту историю, Алекс Мерфи, и сегодня я ее закончу.
Чем ближе время подходит к шести, тем сильнее я нервничаю. Прокручиваю разговор в голове тысячу раз, но спокойнее мне не становится. Я хожу по палате из угла в угол, не притрагиваюсь к обеду — кусок не лезет в горло. Все время смотрю на часы — два часа до шести. Час. Сорок минут...
18:15.
Ничего не происходит. Всеми силами пытаюсь успокоиться. Где он? Неужели передумал?
И тут в дверь стучат. Я сажусь на кровати. Это пришел доктор Лоу, он входит в палату и с первого взгляда понимает мои чувства.
— Я пришел за вами, Дженнифер. Алекс ждет вас внизу. Мы решили, что ваша встреча пройдет во внутреннем дворе, вы не против?
— Нет, все хорошо.
Беру теплую кофту и иду вслед за ним к выходу из больницы. Интересно, почему Алекс не захотел заходить сюда? Обещаю себе, что справлюсь и не сорвусь в этот раз, хотя это явно будет нелегко. Первая встреча за четыре месяца... У меня все еще не укладывается в голове.
Доктор подходит к двери и открывает ее, придерживая для меня. Мы оказываемся на небольшом участке территории, со всех сторон, кроме одной, скрытом корпусами здания. Здесь очень мило: вокруг клумбы с цветами, скамейки, много зелени. Я была здесь всего два раза, на прогулках. Пациентов не выпускают из здания одних, только в присутствии санитаров и в строго определенное время. Виден кусочек дороги — свобода, от которой тебя отделяет лишь черный железный забор.
Я сразу вижу Алекса. Стоит у ближайшей скамейки к нам и явно нервничает перед встречей. Он совершенно не изменился: одет в свое любимое черное пальто, на руке часы, которые я дарила ему на нашу годовщину, волосы лежат небрежно, как всегда. Мой муж поворачивается к нам.
— Здесь я вас оставлю, Дженнифер, — говорит мне доктор, останавливаясь метрах в десяти. — Прошу, не нервничайте и не делайте глупостей, вы ведь знаете, санитарам придется увести вас, если вы... В общем, если что-то пойдет не так.
— Знаю. Спасибо. Уверяю вас, все будет в порядке, — я понимаю, что все волнение будто отключили, как только я увидела Алекса. Мы просто поговорим, мы не чужие люди.
Доктор кивает и уходит обратно в лечебницу. Мы остаемся одни. Кроме нас, во дворе лишь одиноко сидящий на скамейке пациент.
Иду к Алексу. Он улыбается мне — тепло, как и всегда — но я прекрасно вижу, что он боится. Боится меня.
— Дженн, привет, — мой муж обнимает меня, а я обнимаю в ответ. На секунду мне кажется, что не никакой больницы, а мы снова у себя дома, и, как обычно по утрам обнимаемся перед его уходом.
Алекс рассматривает меня, словно видит впервые.
— Здравствуй, Алекс, — вопреки всему, что между нами произошло, я рада его видеть, хотя чувствую между нами пустоту, которой раньше не ощущала. — Гадаешь, не изменилась ли я?
— Ты действительно не изменилась. Будто и не... — он замялся и махнул в сторону больницы.
— Не в психушке, ага.
Мы молчим, и это молчание самое неловкое, что было между нами. Не хочу начинать разговор первой, но все-таки придется, потому что Алекс явно не знает, что сказать.
— Как ты? — спрашиваю я его.
— Ну... не сказать, что хорошо, — он рассматривает свои руки. — Без тебя дома пусто. Я не знал, что делать дальше... И просто ждал, пока смогу навестить тебя. Работал.
Я буквально физически ощущаю, как нам тяжело сидеть здесь вот так и делать вид, что все в порядке.