– Да, – просто ответила Поли.
Мне стало очень неловко. С девушками у меня никогда не клеилось, при знакомстве я обычно нес какую‑нибудь ерунду типа: «у вас такая аристократичная внешность, вы как будто Анна де Бель, сошедшая с картины Барокко». Девчонок это пугало, а я не мог начинать с банальностей: «Привет, классная погода, не хочешь погулять?». Это странно, наверное, обращаться к пятнадцатилетним девочкам на «вы». Но мне всегда хотелось выделиться, показать, что я отличаюсь от обычных парней. Весь из себя такой джентльмен. И сейчас не самый подходящий момент для светской болтовни, но все‑таки. Надёжный берег молчания остается позади, и я вхожу в темное море дурацких вопросов:
– Почему у вас горят глаза?
– Очевидно, потому что ты видишь ману.
– Ману? – переспросил я. – Огоньки – это мана?
Девушка слабо кивнула.
– Да. Ее видят только мертвые. И со мной можно на «ты».
– Ладно.
Я несколько опешил. Второй раз сегодня слышу это необычное слово. И тут меня осенило.
– Фамилия Лаос, – сказал я. – Тебе кем‑то приходится Юрген Лаос?
Поли смущенно отвела взгляд.
– Это мой отец, – тихо ответила она.
– Ого. Выходит, ты из мира мертвых?
– Отец отправил меня к вам, чтобы оживить. Но ничего не вышло. Я просто… так и осталась мертвой.
– Не так уж и страшно. Мы в доме слёз все мертвы. Нас отправляют сюда живыми, но потом все меняется.
– Да. Виктор избавляется от людей, которые опасны для вашего общества. Но здесь вы не мертвы, пока дом вас не выпьет. И есть шанс вернуться обратно в мир живых.
– Выходит, тебя сюда отправили, потому что…
– Нет. Я знала, на что иду, – внезапно перебила Поли. Однако тут же осеклась и добавила сдержанней: – Прости, что перебила. В вашем обществе я чувствовала себя лишней. По настоящему мертвой. И в итоге не выдержала, задействовала ману… после чего меня сразу же нашел Виктор.
– Ты помнишь, как попала сюда?
– Да. Меня отвели в старый ресторан. После чего мы с Винсентом переместились во времени и пространстве, оказались между миром живых и мертвых. На границе двух фаз.
– Тоже был в ресторане. Только я потерял сознание и сразу же отключился, – сказал я. – Поэтому ничего не помню. Но может, оно и к лучшему, сейчас сложно судить. Ты не знаешь, как отсюда выбраться?
– Нет, к сожалению. Но я знаю, что это место живое, – ответила Поли. – Оно питается чужой маной, и если его не кормить, то оно тебя выбросит обратно. Либо в мир мертвых, либо в мир живых.
– Обычно отсюда никто не возвращается в мир живых, – сказал я.
– Да. Если люди поддаются дому, он превращает их в ходячих мертвецов, выпивает до последней капли маны.
– А что потом происходит с людьми, ты не знаешь? – спросил я. – После превращения?
– Большинство блуждают в мертвом мире в поисках маны. А некоторые остаются на границе фаз вместе с Виктором Борманом. Он дает им ману в качестве пропитания. Взамен они ищут подходящих людей для дома или выполняют другие поручения.
«Как они все ловко устроили, – подумал я. – Теперь, кажется, понял, почему монстры слабеют и теряют контроль при виде огоньков. Для них это капля воды в пустыне. И один раз я тоже поддался им».
– Ты не похож на остальных, – сказала Поли, как будто отвечая на мои мысли. – Я думаю, твое пребывание в доме – это ошибка.
– По правде говоря, я всегда хотел уединенного места подальше от шумного города и людских забот. Ну что можно сказать, желания сбываются, – горько усмехнулся я.
– А разве здесь не шумно? В доме всегда неспокойно. Я чувствую страх и боль находящихся здесь людей, пытаюсь заглушить, но безуспешно. У меня не получается владеть маной на должном уровне, элементарно фильтровать её.
– Ты чувствуешь боль и страдания других?
– Да, – ответила Поли. – Это особенность маны, она связывает живые формы существования в одно целое.
– Ничего не понятно, но очень интересно. Сколько ты здесь находишься? Месяц? Два?
– Пятнадцать лет.
Повисло неловкое молчание. Пятнадцать лет – это почти вся моя жизнь. Пятнадцать лет – это весь школьный курс и университет. Что здесь можно делать столько времени?
– Да ну, ты шутишь? – сказал я. – Это невозможно. Пятнадцать лет здесь никто не вынесет. Что здесь можно делать столько времени?
– Я учу французский. Encore apprendre et apprendre, – задумчиво ответила Поли. – Меня держат взаперти, потому что дом и монстры нуждаются во мне.
– Нуждаются? – удивленно переспросил я. – Это связано с тем, что твой отец владеет миром мертвых?
– Не совсем. Я немного способна управлять маной. Тебе это, конечно, ни о чем не говорит. Но если я разозлюсь, то я могу неосознанно сжечь все. Сейчас мне грустно, и потому у меня… немного холодновато. Во мне очень много маны. Больше, чем в любом другом живом существе. Поэтому я и нужна монстрам.