Я почувствовал его сразу же, как только попал в воспоминание Поли. Сам же Юрген представился мне высоким мужчиной с темными вьющимися волосами и яркими голубыми глазами. Взгляд его был спокоен, голос тверд, а руки, державшие Поли за плечи, крепки. Я чувствовал Юргена так точно, будто я был его частью. Маленькой песчинкой в урагане мертвого мира. Несомненно, он тоже чувствовал меня, но ни разу не взглянул в мою сторону. Внимание его было сосредоточено на своей дочери.
– Однажды мы встретимся, – сказал он Поли. – В мире живых, как подобает настоящей семье.
Поли стояла на цыпочках, обнимая руками шею Юргена.
– Папочка, мне страшно, – шепотом произнесла она. – Я ведь не умею контролировать ма…ману.
– Она тебе больше не понадобится, – ответил Юрген. – Мана не знакома живым людям.
– А ты? Разве не пойдешь со мной?
– Боюсь, что нет. Я больше не проводник между мирами. И мне суждено навсегда остаться здесь, в мире мертвых.
– А мама? Мама ведь никогда…
Прежде чем Поли договорила, Юрген отрицательно покачал головой.
– Я буду искать маму в нашем мире, пока не прервется наш цикл. Боюсь, моя Поли, что встретитесь вы в мире живых еще очень нескоро.
– Почему же я должна уходить туда? – Поли еще крепче прижалась к Юргену. – Что мне там делать без вас?
Юрген нежно прикоснулся к лицу Поли.
– Мир мёртвых переполнен воспоминаниями. И я не хочу, чтобы моя дочь пребывала здесь, оставаясь всего лишь блеклой тенью по‑настоящему живой Поли. Ты родилась не здесь, моя дочь.
– Мама перед уходом сказала, что ты мог пойти со мной! – сказала Поли. – Что ты мог навсегда покинуть мир мёртвых.
– Тогда бы мне пришлось бросить и твою маму. Кем бы я тогда был? Я бы не смог жить с таким грузом.
Поли замолчала на секунду, сжала маленькие ручки в кулачки.
– Почему я должна идти одна? – на глаза у нее выступили слезы. – Папа…не прогоняй меня из дома, пожалуйста! Либо иди со мной, либо не прогоняй…
Юрген осторожно поставил дочь на землю.
– Я не могу, Поли. Когда‑нибудь ты поймешь, что иного выхода у нас с мамой не было. Мы еще увидимся.
– Прошу тебя…
– Ты заслуживаешь жизни больше, чем твой отец. В другом мире тебя ждёт семья Мейденов.
– У меня уже есть семья…
– Ты родишься заново, Поли. Чистым ребенком в семье Мейденов. Твоя новую маму зовут Сью, а отца – Гэрри. Конечно, воспоминания постепенно начнут возвращаться к тебе, как и способности к мане. Но я прошу, как только это произойдет, не вздумай возвращаться в мир мёртвых и искать меня.
– Папа‑а, – жалобно протянула Поли.
– Пора, мое солнце. Пора.
Деревья согнулись, красный утренний свет залил горизонт. И на том воспоминания прервались, перекидывая меня на следующий этап жизни Поли.
Воспоминание 2
Я очутился возле мужчины и женщины, сидевших за небольшим столиком с опущенными вниз головами, будто ожидающие с минуты на минуту объявления смертельного приговора. Женщина выглядела на бодрых тридцать лет, а мужчина – на сорок с коротким хвостиком. Судя по всему, это были новые родители Поли – Сью и Гэрри Мейдены. Интересно, в какой год я попал? Нужно оглядеться.
Небольшой частный домик с деревянном мебелью, – старой, изношенной. По стенам проползли небольшие щели, заделанные чем‑то белым и пушистым, похожим на медицинскую вату. Из окон вырисовывался дивный лесной пейзаж, подожжённый вечерним заревом. На тумбочке стоял выключенный телевизор с антенной – пластмассовая коробка, популярная в девяностых.
– Как ты могла забеременеть, дорогая? Мы ведь предохранялись.
– Без понятия, – сказала Сью. – Ответь честно, ты забыл о защите?
– Я никогда не забываю, – растерянно произнес Гэрри. – Все это очень странно…и что же мы будем делать?
– Задержка четыре недели. Теперь уже поздно метаться, – Сью выкинула целлофановый мешочек с тестами в урну. – Боже мой, Гэрри, я не хочу этого ребенка.
– Так нельзя. Конечно, у нас уже есть Бланки, второго малыша будет сложно потянуть…
– Тогда медикаментозное абортирование – это наш единственный выход, – с тяжестью уронила Сью. – Нужно будет обратиться к гинекологу за консультацией.
– Но ведь это преступление против природы, – сказал Гэрри. – Страшно подумать, какая кара нас ждет потом…во время судного дня. Нужно еще раз все обдумать.