– Все в полном порядке, беспокоится не о чем, – с улыбкой ответил акушер.
Воспоминание 5
– Какое счастье, что все обошлось! – Гэрри восхищенно смотрел на новорожденную Поли. – Но нужно будет сделать анализы. Проверить, здорова ли малышка. Займешься этим, дорогая?
– Она меня чуть не убила, – возмущенно ответила Сью. – И теперь будет потихоньку высасывать из меня все соки. Разумеется, я проверю!
– Сью…ты чего? – удивленно спросил Гэрри. – Все хорошо?
– Нет. Ты разве не видишь? Я не могу дотронуться до еды уже вторые сутки. Бланки вечно что‑то ломает у соседей! А ты…ты совсем перестал обращать на меня внимания.
– Дорогая, но я ведь…постоянно работаю…ты же знаешь.
– Это была твоя идея завести второго ребенка. – завелась Сью. – Твоя! А теперь у тебя, видите ли, нет времени на него.
Гэрри не нашлось ничего ответить, поэтому он замолчал, осторожно поглядывая на жену.
– Что ты молчишь? – крикнула Сью. – Отвечай!
– У тебя послеродовая депрессия, и с этим связаны проблемы с питанием, – собравшись с мыслями, спокойно ответил Гэрри. – Я позвоню сегодня психотерапевту.
– Нет у меня никакой депрессии. Это все ребенок, Гэрри. Он меня убивает! Тянет из меня душу.
– Сью…пожалуйста, успокойся. Мы все решим. А пока просто приляг и отдохни.
Сью резко встала, схватила деревянный стул и швырнула в сторону двери.
– Уходи на свою работу! Давай, проваливай! – на щеках Сью засветились слёзы. – Сама справлюсь! Ты мне и с Бланки никогда не помогал, только мать твоя крутилась вокруг меня.
Гэрри несколько секунд стоял в нерешительности, затем аккуратно обогнул Сью, и, поставив стул на место, вышел из комнаты, в спешке набирая номер психотерапевта.
– Проклятый ребенок, – продолжала Сью надломленным голосом. – Это все из‑за него.
Воспоминание 6
«Палька Мейден, говорящая кукла» – надпись на обложке дневника Поли.
Класс заполнялся многоголосыми криками, странным мальчишеским жужжанием и четко звучащим «Полина Мейден – уродина». Девочки расчесывали волосы, перебирая одну прядь за другой, завистливо поглядывая на блестящие кудри Поли. «Что она о себе возомнила? – навязчивые мысли крутились у них в голове. – «Светится, как принцесса в блестках, просто отвратительно».
Я ощущал атмосферу в классе. Эту едкую смесь злорадности, смешанной с презрением к Поли. Она была из другого мира, маленькая девочка, одетая в простую одежду из секонд хенда, в окружении обеспеченных детей. Конечно, никто не видел ее внутреннего «манного сияния», однако все отмечали, что чувствуют себя предельно странно рядом с ней. Я знаю это, сознание детей как‑то слилось с моим собственным. Довольно странное ощущение, как будто видишь одновременно десятки снов с одной и той же картиной, но под разным углом.
– Она кукла. Просто дешевая кукла. Кто из мальчиков дотронется до Пальки, станет паленым.
– Я слышал, что ее ненавидят родители. А еще она не знает таблицу умножения, хотя ей уже одиннадцать лет.
– Тогда неудивительно, почему родители ее не любят.
– Миссис Джардин сказала, что ее отправят на второй год.
– Ну и позорище. Я бы скорее сдох, чем согласился учиться с малолетками.
– Ты и сам малолетка, Джек! Тебе же нет еще и десяти.
– Нет, не слушайте ее. Она врет!
– Заткнись, Джек. Или будешь сидеть с кудрявой.
– И глотать вместе с ней унитазную воду после уроков.
– Как на прошлой неделе. Помните? Кто‑то из параллели кинул ей привет‑бомбочку в туалетную кабинку. Ой сколько шума‑то было‑о‑о.
После услышанного мне захотелось раздавить каждого в этом классе. Как жаль, что я не смогу раздобыть слёзы этих мерзавцев и отдать их на пробу Майки. Он бы точно повеселился с ними в туалетной комнате. И почему их не отправляют в дом слёз, пока они не успели поломать психику другим детям? Догадываюсь, потому что на жестокости держится вся империя монстров, и не важно, кто ее источник. Но вот школьный буллинг – это долгий и неконтролируемый процесс, который невозможно остановить. Это как химическую реакция. Нужно знать определенные правила работы с токсиками (негативно настроенными людьми). И абсолютно неважно, как реагируют на это взрослые, потому что у детей свой собственный мир. Если ты расскажешь родителям или директору, что над тобой издеваются, твое окружение тебя съест, как только возгласы возмущенных мамочек поутихнут. Пытаться образумить ребенка – это все равно, что запускать сигнал в далекий космос в надежде услышать отклик в течение двух‑трех месяцев.
Я же лично для себя усвоил, что сражаться – это единственный доступный выход, когда против тебя весь мир. Кстати, мои волосы передают пламенный привет всем мамочкам, которые состоят в родительских комитетах и думают, что с их ребенком все отлично. Теперь же мне приходится беспомощно смотреть на бедную Поли, не в силах ничего предпринять. Кто я здесь? Всего лишь тень в ее сознании.