– Но я…
Несколько солдат залезли под кровать, вытащили оттуда стопку журналов и принялись их рвать на части.
– Стойте‑стойте! Хорошо, я понял!
– Прекрасно. В ваши задачи будет входить война за равноправие людей! Согласно законам вселенной, мир стремится к равновесию. А значит мы исполняем божественную волю! Боремся за правое дело! Только от нас зависит будущее культуры.
– Культуры? Может быть лучше…
Солдаты разорвали осенний выпуск «Extra Magazine», так что от него не осталось даже упоминания про «мисс сентябрь».
– Да‑да, я все понял! – опомнился Бланки. – Война за равноправие! Я преданный член «SJW»! Готов умереть за феминизм и мультикультуризм!
– Я слышу в ваших словах долю иронии, – сомнительно протянул командир. – Вы должны пользоваться не уничижительными терминами вроде «SJW», а стать настоящим борцом за социальную справедливость! Выступать за политическую корректность!
– Да! Я это и хотел сказать. Просто…из меня случайно вырвалось. Честно!
– Бланки Мейден, вы обязуетесь к принудительным работам на таких сайтах, как «Reddit», «4chan» и «Твиттер». За отстаивание современной культурной позиции на форумах против людей с однобоким узким мышлением!
– Так точно, сэр!
Поли легонько ткнула меня в плечо.
– Колин!
– Что?
– Это слишком жестоко. Мы сломаем ему психику. Он ведь на полном серьезе будет выполнять все, что мы ему скажем.
– Ты ведь даже не знаешь, что такое SJW?
– Не знаю, но звучит неприятно. Мы Бланки до смерти напугали.
– Ну лааадно, – разочарованно протянул я. – Извини. Немного увлекся.
Зеленые солдатики слезли с Бланки, задвинули журналы обратно под кровать.
– Мы будем пристально за вами следить, Бланки, – отчеканил командир. – Как только у нас появятся новые задания, мы с вами свяжемся.
Бланки растерянно кивнул.
– Так точно, – произнес он, все еще держась за спинку кровати.
– Вольно, боец!
Солдаты забрались на подоконник, перелезли через открытое окно и покинули дом Бланки – этот тридцатичетырехлетний комок страха и одиночества, забившийся под одеяло. Любопытно, что произойдет с Бланки через лет пять‑десять? Он ведь даже не догадывается, какие приключения его ждут в мире мертвых. Я бы хотел на него взглянуть. Мы пришли сюда за справедливостью, восстановить равновесие, отплатить болью за боль. Но человеческая судьба все решила за нас. Та самая, которой жонглирует Виктор Борман, и которую нам никогда не понять. Мы с Поли просто бессильны, если рассудить здраво и без прикрас. Что может человек или монстр, пусть даже обладающий магией мертвых или маной – это своеобразной метафорой жизни – когда он встречается с судьбой? Мы можем только наблюдать со стороны.
Поли внезапно взяла меня за руку. В голове будто молния пронеслась, волосы встали дыбом. Красные искорки приятно защекотали пальцы.
– Я хочу навестить Сью Мейден, – сказала Поли. – Прямо сейчас.
– Хорошо. У тебя есть ее слезы?
– Разумеется, – она достала серебристую колбочку. – Отправляемся.
Мана Поли вспыхнула красным пламенем, и окружение в мгновение растаяло. В глазах все потемнело. Мы перемещались сквозь пространство и время, пока не прибыли в дом Сью Мейден, где Поли прожила большую часть своей мрачной жизни. Детство, забившееся в каждой частичке этого старого дома.
– Я пойду одна, – сказала Поли, отпустив мою руку. – С тем ужасом, что спит на втором этаже, не справится никто, кроме меня.
– Мне тебя подождать?
– Да, Колин. Спасибо тебе большое. Если что‑то случится…
– Я сразу же перемещусь к тебе, – сказал я. – Для этого ведь ты меня и взяла, не так ли? Кто знает, что может произойти.
– Не только поэтому, – добавила Поли. – Но в остальном ты прав.
– Я жду.
Поли телепортировалась на чердак, оставив меня одного. Интересно, почему Сью Мейден теперь живет именно там? Ей сейчас уже около пятидесяти лет, точно возраста я не знаю. Но полностью уверен, что старые люди – перевернутые во времени дети – не должны оставаться одни в полуразрушенных домах. Иначе чем они отличаются от тех, кого забирает Виктор Борман?
Долгая старость – это подарок судьбы или наказание? В случае с Сью я бы оставил этот вопрос открытым.
Теперь люди могут переезжать в поисках работы не только в пределах страны, но и мира. Со временем старики становятся обузой. Особенно в бедности. Я сомневаюсь, что Бланки в состоянии обеспечить хотя бы собственную жизнь на нормальном уровне. Он сам живет в какой‑то старой комнатушке, которую, очевидно, снимает. И он далеко. Очень‑очень далеко.