– И тебе привет, Колин, – она улыбнулась одним уголком рта. – Как я понимаю, ты долго копил в себе приветствие?
– Очень долго, – я выдал первое, что пришло в голову. – Мы ведь не виделись очень давно. Почти три дня.
– Винсент к тебе не заходил?
– Нет, – солгал я.
Я писал, что нахожусь здесь около месяца. Так и было по моим ощущениям. Хотя вполне возможно, что я живу в доме слёз уже несколько лет. Время течет иначе, когда ты блуждаешь между мирами.
– Ты врунишка, Колин.
– По‑о‑нятно, – догадливо протянул я. – Опять читаешь мои мысли?
– У тебя на лице все написано, – сказала она. – Когда люди обманывают, их лицевые мышцы работают несинхронно. И это видно невооруженным глазом.
– Даже невооруженным маной? А я думал, что мы связаны. И поэтому ты знаешь обо мне все.
Поли едва заметно усмехнулась. Похоже, она все‑таки сидит в моей голове. Надо представить что‑нибудь отвлеченное.
– Ты ничего не умеешь скрывать, – говорит она. – Особенно свою симпатию.
– А может я и не пытаюсь? У меня с необычными людьми быстро налаживается контакт. И я всегда с ними открыт.
– Опять обманываешь, – Поли засмеялась. – Придумай что‑нибудь получше. Или отвечай честно.
– Вообще‑то я хорошо лгу, – я засмеялся в ответ. – Просто кто‑то сидит в моей голове. Только представь, если бы я тоже умел владеть маной. И знал бы все‑все о тебе.
– Ты читал мои воспоминания.
– Твои воспоминания пятнадцатилетней давности?
– Сильно я не изменилась с тех пор, – ответила Поли. – Впрочем, неважно. Сегодня будем учиться использовать ману, чтобы противостоять Виктору.
– Подожди немного, – сказал я. – То есть ты будешь меня учить? Тогда…может сначала расскажешь, что из себя представляет мана? Это какая‑то особая энергия? И чем она отличается от магии Виктора Бормана? Потому что сейчас у меня каша в голове.
– Мана – это продолжение тебя самого, – начала Поли. – Твое внутреннее сияние. Словами описать невозможно. Мана очень бурно реагирует на эмоции. Твое окружение меняется в зависимости от настроения. Если ты, например, чувствуешь боль, то гибнет все, с чем ты связан. Именно поэтому маной нужно учиться управлять. А магия мертвых… Виктор обучает своих соратников этому мастерству. Но я считаю, что это не больше, чем дешевые спецэффекты, которые тоже зависят от маны. Сам подумай. С помощью магии можно остановить время и даже вернуться в прошлое. Но ускорить время – нельзя. И изменить прошлое способны далеко не все. Для этого нужно иметь больше…
– Чем пару капель слёз? – догадливо продолжил я. – Мне Винсент целую лекция зачитал месяц назад о правилах мертвого мира. Только я тупой, что все равно ничего не понял. Вот, например, почему монстрам нужны именно слёзы? Почему не кровь?
– Очень просто. Все дело в сильных чувствах, которые в тебе зажигают ману. Боль, например, очень хорошо очищает поток. Проблема в том, что сама по себе мана нематериальна. Ей нужен сосуд, хранилище. Кровь содержит ману, но в очень малых количествах. Иначе бы нас просто убивали, а не держали здесь.
– Поэтому они забирают наши слёзы, – догадливо продолжил я. – Мана в них сконцентрирована.
– Верно. А что касается сердца…я думаю, Винсент имел в виду любовь. Слёзы счастья, например, очень высоко ценятся монстрами. Но люди, которые любят и сами являются любимы, здесь не живут. Монстры не имеют права к ним прикасаться.
– Интересно, кто придумал эти правила?
– Тоже интересно. Воспоминания из мира мертвых все еще восстанавливаются. Я помню, что есть метаморфы, полулюди‑полуживотные, которые похожи на монстров. Но вот конкретно о приспешниках Виктора ничего не знаю. Наверное, отец скрыл их от меня.
– Кое‑кто мне говорил, что мана проявляется только у мертвых людей, – я вспомнил разговор с Майки. – Это правда?
– Да, – подтвердила Поли.
– Тогда почему монстры ее не используют?
– Я думаю, здесь замешаны две причины, – ответила Поли. – Первая: мана слишком сложна в изучении по сравнению с фокусами, вроде остановки времени или перемещения в пространстве. Будучи мертвым, сотворить подобное не составляет труда. Вторая: монстры не связаны друг с другом. Они пустые. И ману добывают для Виктора Бормана, чтобы в последствии ее поглотить. Управлять они ей не умеют. Все на уровне инстинктов.
– Хм. А ты не задумывалась, зачем Виктору столько маны? Они в доме выпивают людей целыми литрами.
– Они так поддержат свое жалкое существование, – объяснила Поли. – Я же говорю. Без маны нет жизни.
– А если они готовятся к чему‑то большему? – я задумался. – В твоих воспоминаниях они говорили о каком‑то рынке и об архитекторах…странно, не так ли?