Я надел легкий демисезонный пуховик и вышел на улицу…как вдруг почувствовал что‑то неладное. Знакомый рыбий смрад, смешанный с болотистым, водянистым запахом.
– Доброе утро, Колин, – шершавый голос прошелся возле ушей. – С‑с‑садитесь с‑с‑скорее в автобус.
Безносый высокий мужчина носом стоял возле двери, протягивая мне длинную скользкую руку. Поперхнувшись удушливым запахом, я отупил назад на несколько шагов.
– Кто вы? – спросил я.
– Это не важно. Мне велено вас‑с‑с‑сопровждать.
– Не надо меня сопровождать.
– Надо, – настоял он.
Я насторожился, пытаясь вспомнить, где я еще мог видеть этого странного человека, как вдруг меня осенило.
– Вы приспешник Виктора Бормана. Точно. Вы были в магазине Спенсера Форда два месяца назад.
– Будем знакомы, Колин Вуд. Меня зовут Рассел Хьюз. И вы немного ошиблись. Я не приспешник Виктора. У нас‑с‑с‑семья, а не преступная группировка.
Из автобуса вышел юноша в темной одежде и пузыристой, восковой кожей. Это был Джон Форд.
– Не делай глупостей, Колин, – сказал он. – Садись в автобус. У нас мало времени для пребывания в мире живых.
– Счет идет на с‑с‑екунды, – добавил Рассел. – Поговорим, пока вос‑с‑споминания о доме не выветрились из вашей головы.
– Как это? Что значит «пока не выветрились»?
Рассел схватил меня скользкой рукой за край футболки и по‑змеиному прошипел:
– Это значит с‑с‑садитесь в автобус, уважаемый Колин Вуд. Быс‑с‑стро.
– Хорошо. Сажусь.
Я послушно подался вперед, отметив про себя ироничность ситуации. Только я хотел выдвигаться на поиски монстров, как они сами объявились. Узнаваемый почерк Виктора Бормана. Но это и к лучшему. Не придется тратить лишнее время на строительный магазин. Вот он, Джон Форд, стоит прямо напротив меня, готовый вести диалог.
Как только я вошел внутрь автобуса, одноклассники окинули меня насмешливыми взглядами. Интересно, что со мной было последние два месяца? Надеюсь, никто из этих весельчаков не поджигал мои волосы. И никому прямо сейчас не придет в голову лезть ко мне со своими дурацкими шуточками, вроде «школьного костра Неверона» или «Джони, Джони Шторм, ты горишь».
– На нас не должны обращать внимание, – Рассел обратился к Джону. – О‑с‑с‑танови время.
– Это лишнее. Спустя минуту они пропадут из этого мира.
– Вы что, собираетесь убить моих одноклассников? – внутри меня вдруг разгорелась смесь ужаса и безмерной радости.
– Нет, – спокойно ответил Джон. – Они просто будут заняты своими смартфонами.
– А‑а‑а, – удивленно протянул я. – Понятно.
– Надо будет тоже купить себе один, – добавил Рассел. – С‑с‑самсунг эс‑девять. Я видел недавно романтичную рекламу, поразившую меня до глубины.
Джон испытующе взглянул на него, вздохнул и с огорчением в голосе выдал:
– Я разочарован в тебе, Рассел. Такой важный монстр, а ведешься на дешевые маркетинговые уловки. Ведь всем известно, что нет ничего лучше, чем айфон‑икс.
– Эй, смотрите! – толстяк Флойд направил на меня указательный палец. – Это же Колин Вуд собственной персоной! Паленый! Эй, Вуд! Гори‑гори ясно, чтобы не погасло!
Не прошло и секунды, как к Флойду змеей подполз Рассел. Он взял толстяка за волосы, и, прижав его лицо к окну, медленно прошептал на ухо:
– С‑с‑с‑п‑и‑и‑и.
Флойд в мгновение потерял сознание. Я в ужасе оглянулся по сторонам. К счастью, никто не взглянул на нас. Одноклассники продолжали пялиться в экраны смартфонов, даже не замечая присутствие Флойда и Рассела.
– Все‑таки гениально, – заключил я. – Настоящая магия.
– Колин, ты должен кое‑что знать перед тем, как потеряешь память и вернешься в мир живых, – сказал Джон. – Виктор просил передать тебе воспоминания моего отца.
– Я потеряю память?
– Как и способности к магии, – добавил Джон. – Ты не забыл, что все еще представляешь опасность для людей? Мир не изменился, Колин. Только ты теперь видишь его иначе.
– Объясни.
– Мана, Колин. В доме слёз ты открыл ее в себе. И теперь она представляет серьезную опасность для тех, кто тебя окружает. На подробности у нас нет времени. Все ответы найдешь в дневнике Спенсера Форда.
Он передал мне несколько мятых листков бумаги, склеенных между собой хвойной смолой. Довольно необычный способ склейки. Я бы даже назвал его античным.
– Будь у нас больше времени, мы могли бы все объяснить тебе обыкновенным языком, но Виктор настоял на дневнике.