Так уж получилось, что самые идеальные условия для выращивания винного ореха (а он очень требователен) находились именно в районе аутентичных жилых кварталов, где высокие, больше похожие на небольшие горы холмы во много ярусов изрыты коридорами и помещениями разного назначения, в которых живут многие поколения гордых владельцев гаремов с многочисленными жёнами и детьми. Собственно сами холмы, а точнее наружная их часть, и являлись объектом его интереса. И ведь не скажешь, что эти земли использовать было не принято: кое-где были разбиты небольшие огородики, некоторые сплошь заросли фруктовыми садами.
Бродить по холмам — это было не особенно вежливо, всё равно что по крышам чужого дома лазать, но и ничего страшного. Вон, ребятня обоего пола носится с гиканьем и свистом. Чуть с ног не сбили, сорванцы.
— Дяденька, — рядом с ним остановилась, отделившаяся от ватаги девочка постарше. — А что вы тут делаете?
— Гуляю.
Ну а что он ещё мог ответить?
— Здесь просто так гулять нельзя, — она склонила на бок головку с выгоревшими на солнце каштановыми прядями.
— А я не просто так, — ему в голову пришла забавная мысль — вспомнилась шутка, которую с ним сыграли давешние девушки из бара. — Я ищу Дом со Скрипом.
— Тогда вы совсем не там ищете, дяденька, — мгновенно сориентировалась девочка, ни на минуту не усомнившаяся в серьёзности взрослого, — вам нужно спуститься с нашего холма, вон там дорожка есть, — и она неопределённо махнула куда-то в сторону, — перейти по мосту на Холм у Ручья и чуть впереди по дороге от его парадного входа будет Дом со Скрипом.
Поблагодарив, он отправился по заданному маршруту и оказалось, что это не розыгрыш, как он грешным делом подумал, а реально существующий адрес. И дом оказался действительно домом — полностью деревянный, средних размеров особняк, и каждая его ступенька действительно скрипела на свой голос. Очень музыкально. Он даже, пока никто не видит, попробовал потоптаться на пороге — проиграть какую-нибудь простенькую мелодию, но ступеньки напоследок возмущённо скрипнули и замолчали. Кайрен ухмыльнулся и постучал в дверь. Потом ещё раз постучал, настойчивее. Дверь скрипнула вопросительно и, словно бы от вибрации, приоткрылась. Приглашают? Но за дверью никого не было, и на первом этаже стояла такая тишина, что сразу становилось понятно, что там пусто.
— Есть здесь кто? — сказал он негромко.
Никто не ответил, но сверху донёсся какой-то звук. Подняться? Благородное воспитание вступило в конфликт с привычкой доделывать всё до конца и последнее одержало победу — Кайрен поднялся наверх. Хозяйку дома долго искать не пришлось — она обнаружилась в залитой послеполуденным солнцем комнате перед мольбертом с палитрой в одной руке и кистью в другой. Причём сама девушка была почти не видна, от неё остался только подсвеченный солнцем силуэт да нимб золотых волос, а вот картина, налитая яркими, жизнеутверждающими красками прямо-таки бросалась в глаза. На ней цвёл такой же летний полдень, какой был сейчас за окном, у плетня стояла, подперев бока пухлыми руками, женщина средних лет, и заразительно хохотала.
— Я гениальна, чёрт возьми! — воскликнула художница, отступая на шаг назад и, не отрывая взгляда от только что законченной картины, сунула кисть и палитру на заваленный тюбиками с краской столик.
— Не могу не согласиться, — послышался голос от двери.
Лисса резко обернулась — на пороге её мастерской стоял тот самый риман с которым она познакомилась в баре накануне. Надо же, нашёл! Хотя Лисса не сомневалась, что тот, столкнувшись с первыми же трудностями, бросит неблагодарное занятие. И как проник в дом? Она же закрывала дверь. Вроде бы закрывала. Или нет?
А Кайрен рассматривал её: девушка была совершенно не та и в то же время та самая. Исчезла яркая самоуверенная красотка — на её месте оказалась одержимая художница, чью неброскую красоту ещё нужно было рассмотреть. Чем он сейчас и занимался — рассматривал.
— Нашёл всё-таки, — повторила она, теперь уже вслух.
— Какое верное наблюдение!
— А зачем? — нелогично, но совершенно в своём духе спросила Лисса.
— Разумеется, чтобы получить с вас компенсацию за затраченные на поиски усилия, — неожиданно для себя нашёлся он с ответом. — Ещё один вечер в вашем обществе меня вполне устроит.
— А потом? — она склонила голову на бок.
— А потом посмотрим, — он обаятельно улыбнулся, и Лисса поняла, что ей повезло, что он не сделал этого раньше. Это не улыбка, это оружие массового поражения, избирательно действующее на дам всех возрастов и весовых категорий.