— Ну, Уютное Гнёздышко я себе и не хочу, — Чинара, незаметно, погладила столешницу, успокаивая. — Перестрою. И будет у меня не Недобрый Дом, а Маленький Замок. Сделаю крышу островерхой, её всё равно нужно перекрывать. С боков построю две башенки: тонкие стеклянные и сделаю в них зимний сад по всем правилам. И подъездную дорожку тигровыми розами обсажу.
Закончили разговор они далеко за полночь и если Чинару совсем рядом, на окраине предместий (Недобрый Дом находился в первом кольце) ждал водитель с машиной, то обе её собеседницы собирались, так же как явились сюда, отправляться домой пешком.
— Может быть передумаете? — спрашивала Чинара. Они её ещё и до машины вызвались проводить. — Места хватит и на троих, а потом Нилек развезёт вас по домам — ночь сейчас, кто засечёт маленькое нарушение?
— Не-ет, — тянула Лило, мечтательно глядя в звёздное небо и снова начиная ощущать, что ночь становится нежна. — Жаль тратить подобную красоту на поездку в автомобиле.
— К тому же, — добавила Лисса гораздо лучше понимавшая, в чём именно состоят страхи приезжей, — мы не одни, мы под охраной. Вон видишь?
Чинара обернулась в указанную сторону и, со сжавшимся от внезапного страха сердцем, различила в густой тени от кустов ещё более плотную тень, принадлежащую крупному животному. Собака.
— Мой Пёс, — с гордостью провозгласила Лиссандра и её охранник полностью вышел из тени.
Под его присмотром они без приключений добрались до машины, помахали ей в след и наладились в обратный путь. Локоть Лиссандры оттягивала корзинка со сладостями, к которым девушки практически не притронулись, на запястье Лило висела сумочка с бутылкой, в которой оставалось ещё добрых две трети солнечного чая.
— Интересно, а раздавать остатки угощения это какой-то специфический риманский обычай или нам просто повезло? — спросила Лисса, поправляя свою поклажу.
— Не знаю обычай ли это, но нам точно повезло. Мне так уж несомненно. Знаешь, в чём главная ценность этого напитка помимо по-настоящему волшебного вкуса?
— И?
— Он снимает эффект магической усталости и при этом не вызывает привыкания, как обычный алкоголь. Мне этой бутыли хватит на три года плодотворного магичинья.
Интересно, подумала Лисса, а Кайрен об этом знает? Вообще-то должен. Но, может быть, стоит намекнуть?
Глава 27. В которой одна картина закончена, а другая начата
Картина была закончена. Ночь, тёмный лес, деревья не столько виднеются, сколько обозначены чуть заметными штрихами, а из окружающего мрака проступают черты хищника в человеческом обличье. Неуловимого, опасного и надменного. Рядом с его лицом завис случайно подлетевший мотылёк — ночная бабочка, хрупкая и словно бы сияющая потусторонним светом.
Лисса отложила кисть и даже отодвинула её подальше — добавить ещё хоть один мазок, и исчезнет совершенство полной законченности. Это было редкое ощущение, обычно ей, до последнего, хотелось что-нибудь подрисовать да подправить, и обычно оно означало, что вещь ей действительно удалась. Нет. Точно удалась.
Против ожидания, желания оставить её у себя у Лиссы не возникло. А вдруг, в каком-нибудь приступе безумия она примется что-нибудь дорисовывать? Нет-нет, эту птицу точно нужно отпускать на волю.
И Лисса с удовольствием отнесла бы своё творение в галерею мэтра Миноно, да ещё и цену за него заломила бы несусветную, просто ради того, чтобы она там повисела подольше. Но на этот счёт существовали вполне определённые договорённости: портрет она обещала продать Кайрену. Продать? Нет, это неприемлемо — денежные вопросы не должны становиться между близкими людьми. А они с Кайреном далеко не чужие люди друг другу, это уж без сомнения. Придётся дарить, тем более что под категорию подарка (нечто сделанное своими руками) картина вполне подходит. А потом эта идея её увлекла и Лисса занялась выбором и подгонкой рамы, упаковки, шрифта для дарственной надписи на задней стороне картине (она обычно ставится в максимально незаметном месте, но делается — всегда). В подарке должна быть продуманной каждая деталь!
Э-эх, жаль, прямо сегодня вручить его не получится — очень хочется посмотреть на лицо Кайрена, когда он развернёт картину и увидит себя её глазами. Но краскам нужно ещё подсохнуть, придётся отложить до завтра. Дом согласно-предвкушающе вздохнул — скрипнул чуть слышно, ему тоже всё понравилось: и картина, и идея подарка.
На следующий день Лисса встала ни свет ни заря, наскоро поплескала водой себе в лицо и, упаковав портрет в надцать слоёв, помчалась в Недобрый Дом.