- Не знаю почему, но да! Тянет меня к тебе, - улыбаясь, Рига берет меня за руки и усаживает за свой столик. Место шикарное - прямо на террасе, залитой пьянящими ароматами апрельской весны.
- Слушай, у меня тут такое происходит! - тараторит она, пока я успеваю сделать заказ официанту. - Меня же уволили! Причём мой парень! И ещё повесили на меня долг фирмы, - она усмехается, - в этом, кстати, тоже поучаствовал мой парень. Мы с ним, правда, отношения не предавали огласке: на работе у нас романы не в чести, сама знаешь.
Угу, знаю! Потому как работаю в той же компании, в соседнем городе.
- И кто же этот гад? - кровожадно спрашиваю я, готовая поддержать подругу.
Она на несколько секунд заминается, потом все же решается и выпаливает:
- Амерт!
- Кккто?! - вот это выстрел с близкого расстояния да без анестезии.
- Амерт! Ну помнишь, парень, что нас познакомил?
Да как не помнить?!
- Так это же и мой пппарень... - выталкиваю из себя и ошарашено впиваюсь взглядом в Ригу. Она сидит белая, глаза, как две луны, не дышит... Ну ё-мое! Не хватало только обморока!
- Выдыхай, - мягко говорю ей и первая делаю глубокий выдох и животворящий вдох. Цвет лица к девушке возвращается быстро, как и словоохотливость. Уже через пять минут мы на перегонки рассказываем друг другу до тошноты нелепые, одинаковые истории наших отношений с Амертом, которые разворачивались в одно время, в одной параллели, но в разных городах. Что примечательно, не плачем, все больше удивляемся и смеемся. Может, сказывается шоковое состояние? А может, все действительно настолько иронично?
Звонок телефона несколько отрезвляет меня.
- Йорда, привет! - звонкий голос коллеги из соседнего региона перебивает музыкальное звучание кофейни. - Я быстро: бегу на тренировку.
- Привет, - успеваю вставить я.
- Моя подруга, Сигон, влипла в неприятности, закрутив роман с одним из ваших... Амерт, кажется. Она под увольнением. Выручи, солнце, контактами своего юриста. Есть шанс убрать из компании этого зловреда.
- Угу, - на автомате выдаю я и под благодарности завершаю звонок. Смотрю на Ригу и хлопаю ртом, не решаясь выбрать, то ли мне расплакаться, то ли продолжить смеяться.
Смех побеждает, ведь он продлевает жизнь, а жить после такого особо хочется. Особенно весной. Поэтому отправляю контакты своего юриста и хохочу с Ригой над чувством юмора Вселенной, поражаясь мудрости справедливого Мироздания.
Однажды весной... Прощение
Резкий порыв ветра заставляет меня плотнее вжиматься в ворот объемного свитера. Съеживаясь, втискиваю себя в тёплое пространство. Хотя бы здесь я могу позволить себе расслабиться. Могу, но не позволяю, потому как протяжный гудок автобусного клаксона оповещает нашу туристическую группу о необходимости двигаться дальше. Сотрясаясь в недовольстве, двигаюсь.
Ещё один перевал, и двери с шипением выпускают нас на каменистый берег реки Анаргет. Если верить гиду, эта своенравная красавица захватывает внимание каждого, ступившего на ее земли. И лишь в достаточной мере получив оплату за нарушение ее покоя, она позволяет пришедшему покинуть свои территории. Избранных сердцем Анаргет может не только отпустить, но и вознаградить. О щедрых дарах стихии в Миграе сложено немало легенд, одна загадочнее другой. И все же...
И все же я здесь. Верящий или нет в правдивость хотя бы десятой части услышанных историй, я приехал сюда, чтобы просить помощи. Отчаявшись достичь желанной цели рациональными путями, мне осталась возможность действовать иррационально.
Огромные валуны сверкают от прошедшего часом ранее дождя. Скольжу по ним к вспененным водам Анаргет. Холодные потоки, разбиваясь о скальные породы, миллионами осколков взмывают вверх, опаляя щеки ледяным дыханием. Я помню последовательность шагов древнего ритуала, поэтому не сопротивляясь омовению, подставляю себя под удары стихии. Опускаюсь на колени, руки по локоть погружаю в студеные водовороты и шепчу призыв к духу реки. Одна часть меня высокомерно поднимает бровь, охолоняя скепсисом не меньше горного потока. Другая, уставшая от боли и собственной никчемности, надеждой тянется к источнику и просит откликнуться. Время идёт, бурлящая вода выстужает руки, тело, все внутренности и душу. Онемев до состояния оловянного солдатика, оседаю вниз - стонущая в отверженности надежда стекает вместе со мной к ногам Анаргет.