Что?!
Вижу перед собой зелёные туфли с острым носом, расшитые рукой гениального мастера горным хрусталем, бирюзой и амазонитом. Сверху плотным покрывалом на них лежит сине-зеленое платье с серебристой искусной вышивкой и длинная струящаяся по полу рыжая коса, толщиной с бедро взрослого мужчины. Двигаясь по косе вверх, встречаюсь со смеющимся взглядом зелёных глаз. Удивителен их зрачок, он вращается спиралью, втягивая в омут стальной бездны.
- И? - строго спрашивает незнакомка, и ее голос эхом разносится вдоль скалистого ущелья. От его вибрации внутри меня все сжимается и расправляется вновь. Ответной инерционной волны достаточно, чтобы я пришел в себя, поэтому, выпрямившись, приветствую женщину: - Доброго дня, прекрасная Анаргет.
То, что передо мной богиня стихии, догадаться несложно, с логикой моя голова дружит с детства. Не дружу я с самим собой, о чем и пришел просить. Поэтому, не дождавшись ее ответной реакции - зелёные глаза продолжают сверлить меня ртутными спиралями до дна - произношу: - Приношу извинения, что потревожил, и благодарен, что Вы откликнулись.
Смешинки в ее взгляде пускаются выплясывать хороводы, а я теряюсь в вынужденности произнести прошение. При этом просить помощи у такой женщины мне уже не кажется глупостью, доверие к ее мудрости серебристыми ручейками выстраивает соединённость между нами. Мне бы сейчас хотелось остановить мгновение и продолжить погружаться в ее бесконечные глубины, создающие внутри меня бурю, сметающую прежние границы, заслоны и жизненные пути решений. Все мои составляющие взболтаны, они крупными хлопьями скользят от стенки к стенке.
- Проси, о чем болит душа, - говорит Анаргет, и ее брови сдвигаются суровой линией, а спиралевидный зрачок растекается на всю ширину радужки глаза. - И не вздумай больше врать! Никогда. В тебе достаточно мужества, чтобы говорить правду самому себе.
Киваю, давая согласие на ее требование. Прикрыв на мгновение лицо рукой, глухо произношу: - Я прошу о счастье. Я хочу быть счастливым. Жить из этого состояния каждый день, каждый удар сердца. Я устал винить себя, устал жить из ощущения своей ужасности. Я хочу быть свободным от этой тяжести и боли. Я хочу принимать решения, отталкиваясь от точки "Делает ли каждый мой выбор меня счастливее?". По-настоящему счастливее или я в очередной раз откупаюсь и избегаю истинной близости?
Перевожу взгляд на величавую богиню, и та укоризненно качает головой.
- Ещё! - рычит она на меня, и из глаз вырывается пенящаяся ртуть.
- Ещё я хочу дышать с близкой мне женщиной наравне. Ни она больше, ни я, а наравне. Чувствовать ее всей кожей, внутренним чутьем отслеживать ее движения, и чтобы мы вместе горели, не обжигаясь, а согреваясь, оттаивая, в пламени нашего желания, нашей страсти, нашей любви. С уважением и трепетностью к друг другу. Становясь ещё ближе, проходя сквозь года. Ни мгновение, а всегда. Я знаю, как сделать других счастливыми. Я не знаю, как сделать счастливым себя.
- Смелое желание, - обжигающе холодная женская рука ложится на мою грудь. Сердце начинает биться затравленной птахой, вырывая свое хрупкое тело из прутьев клетки. - Сколько в твоей жизни тебя? - ее сила тягучими жгутами вливается в меня.
- Д-достаточно, - слово дается с трудом, и в этот момент я встречаю грудью хлесткий удар.
- Ты согласился стать свободным от самообмана и научить себя говорить правду! - ощущаю, как ледяная рука, бурлящая энергией, обвивается вокруг моего сердечного органа. - Сколько в твоей жизни тебя? Твоих искренних желаний, спонтанных проявлений, истинных чувств?
- Мало, - вылетает из меня электрошоком по нервам.
- Пустую чашу легче наполнить, - мягко произносит Анаргет, и ее сила отпускает меня. Падаю в студёные воды горной реки. Стоя на четырех костях, возвращаю себя дыхание, зрение, слух. Сзади переполох, чьи-то пальцы больно вцепляются в меня и тянут вверх, пытаясь поднять.
- Что, голова закружилась? - басит один подоспевший.
- Эх, не углядели... Такое здесь случается, - бубнит второй.
- Река наша, красавица, и столичным голову кружит! - третий голос, хихикающий.
Вытаскиваюсь из воды, чужих рук и туманного забытья, стараясь понять, что было, чего не было и куда теперь направиться, чтобы что-то со всем этим сделать. Промозглый майский ветер остриями впивается в мокрую кожу. Этот древний командир, строго следящий за покоем госпожи, невидимыми эспонтонами выталкивает задержавшихся дольше положенного туристов со священной территории. Мы спешим убраться в автобус, чтобы там, расслабившись и хлебнув горячительного, продолжить путешествие по местам силы Миграе.