Проходит неделя. Я - в прежней среде, в прежнем ритме, в прежнем отвращении к самому себе и к жизни в целом. Работа нравится, и денег более чем достаточно, даже с учётом моей поддержки всех близких. Здоровье - есть риски, но я слежу за собой, делаю профилактику. Отдых и развлечения - наличествуют, в моменте с другими мне хорошо, наедине с собой - плохо. Моментного счастья не случилось, да и непонятно, как бы оно произошло. Я все такой же ужасный...
- Ауч! - восклицаю я, получив весомый удар в область груди.
- Ну и как ты живешь? - раздается ехидный голос зеленоглазой Анаргет.
Оборачиваюсь - и впрямь она. Стоит вся роскошная, как и прежде, и абсолютно неуместная в нашем шумном суетливом городе.
- Как могу, так и живу, - отвечаю на ее вопрос, растирая область груди после удара.
- И сколько из этого ты истинный? - продолжает пытать меня вопросами богиня. Точного ответа у меня нет, много ощущений, но для них слова слишком малы и невзрачны. Поэтому пожимаю плечами.
- Пока ты не разрешил себе врать! - в глазах Анаргет все яростнее бушует стихия, заточенная в Миграе, явно недовольная происходящим и мной в частности. - Начни с правды, будь лаской.
Протяжный гудок автомобиля возвращает мое внимание к дороге. Осматриваюсь по сторонам, желая задать богине накопившиеся у меня вопросы, - никого. Ныряю в спасительное нутро автомобиля, оставляя все мысли на потом. А потом эта яростная женщина с удивительными стальными зрачками появляется в моей жизни раз за разом, направляя и подгоняя меня: ты это сделал, а это, а это? Мееедленно! Мало! Важно больше, точнее, аккуратнее. Опять для себя жадничаешь! Ни слова вранья! То подзатыльник даёт, то по голове как маленького гладит. И в какой-то миг, уж не скажу точно, сколько времени прошло, не считал, успевал лишь чувствовать, замечать, жить, водная стихия утихла, отпустив на волю всю ужасность, боль, вину и сожаления. Мои дни заполнили мои желания, мои стремления и мои чувства. Такие многомерные, что дышал через них без слов, сотворяя свое счастье.
Однажды весной я... Воодушевление
Водянисто-прозрачный аромат свежесрезанных тюльпанов лёгкими прикосновениями ласкал моё нутро. Я нырнула в цветы с головой, совершенно опьянев от счастья. Рядом - мой муж. Высокий, сильный, надёжный и бесконечно любящий меня. В него я тоже нырнула с головой двенадцать лет назад и ни одного дня не жалела о своём безрассудном решении.
Ни одного дня.
Ни дня.
До того, как он покинул меня.
Подлая, дрянная болезнь тяжёлым бременем улеглась ему в сердце и задушила своими ядовитыми объятиями.
Три года его нет.
Три пустых бесполезных года.
Каждый день из них я начинала с двадцатиминутного замирания перед кухонным столом, на котором яркой насмешкой судьбы стояла наша первоапрельская фотография. Я, Эрган, огромный букет бело-желтых тюльпанов и счастье. Счастье, которое тихо закрыло дверь в мою жизнь, даже не попрощавшись.
Сегодня очередное первое апреля. Очередные двадцать минут перед фотографией, и всё та же тоскливая бездна опустошённости в груди. Смахнула ручейки слёз, заструившиеся по моему осунувшемуся лицу. Столько времени прошло, и все ещё больно. Больно, безнадежно, мерзко. Внутри ожило прежнее ощущение предательства. Меня предали. Счастье, апрель, весна. Вся жизнь в целом. И Эрган.
Ну как ты мог?!
Ты же обещал, ты клялся, быть вечность вместе со мной! Ты шептал мне эти слова каждую ночь, а после целовал так, как никто другой никогда и не смел. Ты обнимал собой, и весь мир сиял для меня. Внутри меня. Ты забирал каждую мою частицу себе с печалями, страхами, радостями, дуростями.
А теперь я одна. Терплю эту серость и бессмысленность.
Сделала вдох, и нос обжёг свежий, сочный запах весенних тюльпанов. Этих невыносимо светлых цветов. Цветов-праздник. Цветов-жизнь. Цветов, воспевающих перерождение и радость чувствования. Откуда они здесь?! Я не дышала ими три года. Для меня они стёрлись из памяти с последними минутами угасания Эргана. Больше не было никаких букетов, никакой весны, никакого цветения. И нашего с Эрганом любимого парка с длинными рядами тюльпанов тоже не было. В боли он зачах и истлел вместе со мной. Паникли, осыпались прахом и цветы.
Но сейчас пряный аромат мокрых хрустящих листьев и нежных лепестков тюльпанов давил меня изнутри, распирая, подталкивая и подстрекая. Я не хотела поддаваться ему, но чем сильнее сопротивлялась, тем настойчивее впивались в мои ткани едкие пары хрупких весенних первоцветов. Вот уже пьяной каруселью закружилась комната, и отовсюду на меня посыпались воспоминания, как леденцы Монпансье из неловко раскрытой коробки. Вихри чувств взмывали вверх и уносились прочь. Голову разламывало от напряжения: я все пыталась удержаться за прежние ощущения своего одиночества и не дать сорваться себе в полёт.