- Враки... - оставив последнее слово за собой, я спускаюсь вниз и направляюсь домой. Дорога виляет по городу, забредая вместе со мной сначала на блошиный рынок, затем к часовне. Потом по старому кварталу мы движемся с ней нога в ногу мимо каменных построек, пахнущих морем и немного плесенью, наконец, попадая на длинную пешеходную набережную. И здесь упираемся в смешного сморщенного старика, сидящего в плетеном потертом кресле и начесывающего между ушей огромного пса абстрактной породы. Тёмный глаз животного ловит мою растерянность, а зубастая пасть в ухмылке выдаёт: - Хочешь?
Минутная оторопь, и я отвечаю: - Хочу!
Приветствую деда Химара, вежливо прошу его уступить мне возможность приласкать собаку, и старик, широко ухмыляясь золотыми зубами, позволяет занять его кресло. Трёхлапый пёс делает одолжение и милостиво подставляет свою широколобую морду под мои дрожащие пальцы. Я в очередной раз замираю в нерешительности, и тогда уже животное само начинает ёрзать под руками, сначала поглаживая себя снизу вверх, потом сверху вниз. Включаюсь в это действо, и пёс складывает голову на мои колени, жмурясь под солнечными лучами. Его объемное тело излучает пульсацию довольства. Я расслабляюсь и всё больше зарываюсь в гладкую шерсть животного.
- Щедрость, - вылетает из-под фиолетово-серых брылей собаки, - дорога к благополучию".
Киваю, впитывая древние знания этого существа, а сам продолжаю начесывать его мягкую чистую шкуру. Удивительное создание! Ещё час мы бок о бок разделяем одни переживания на двоих, а потом меня возвращают в реальность и со словами "Завтра придёшь!" позволяют двигаться дальше. Переступая ногами всё быстрее, несу себя в сторону дома, с каждым шагом все точнее ощущая, что всё желанное сложилось самым наилучшим образом.
Однажды весной... Благословение
- Клёпра, приезжай к нам гости! Где-нибудь через три недели. Мы как раз уже будем дома, - слышу я в трубке телефона. Голос подруги звучит по-отпускному томно и расслаблено. Я вздыхаю, думая о том, как должно быть ей сейчас прекрасно лежать под голубым палантином азиатского небосвода в горячих масленых руках массажиста.
- Ты вздыхаешь, я все слышу, - хихикает трубка. - На сегодня обязательно возьми себе выходной и сходи в ту часовню, о которой я тебе столько рассказывала. Жить в Гриобле второй год и не посетить сие благое место - чистой воды кощунство!
- Уже в нее захожу, - твержу ей, действительно открывая дверь разрекламированного заведения.
- Правда?! - Ягана встревоженно настораживается. - Случилось чего?
Да, предположение подруги о том, что подобное место я могу посещать только в случае личной трагедии, не лишено смысла. Даже больше того, оно весьма оправдано. Вот не зря ей в университете всегда пятерки ставили: причино-следственные связи Ягана выстраивает мастерски.
- Да все то же, - отвечаю расплывчато, чтобы и себя не растравить на чувства, и подругу успокоить. - Справлюсь, Ягушечка, не переживай!
- Когда ты переходишь к ласковости, - ворчит трубка, - это верный повод задуматься о том, что все хуже, чем ты стараешься показать.
- Немного, - хохотнув, говорю я, поражаясь прозорливости подруги. Какого страшного человека я взяла себе в соратники! - Сейчас воспользуюсь твоим советом, и дышать станет легче.
- Обязательно! Обязательно станет легче! - и я слышу отдаленные приглушённые шевеления, комментарии массажиста, недовольного активными действиями клиентки, и обречённость смириться со стороны Яганы. - Обнимаю! - практически выкрикиваю я и отключаюсь.
Часовня Святого Бриаго принимает меня в свои объятия запахом свечей, разлившимся солнцем в мозаичных витражах и лёгким ароматом лимонной полироли. Моя бабушка натирала свою мебель похожим раствором, с ним в ее доме становилось ещё уютнее. Гулкая боль прошлой утраты колючим ежом впивается в центр груди. Что ты, милая, меня так просто уже не пробьешь! Закаменела я, закалилась.
Растирая грудную клетку, двигаюсь в центральный зал. Людей много, но никто не толпится, не создаёт сумятицу. Каждый уже сидит на своем месте и почтеннейше ожидает начала представления. В центре зала - белый рояль - абсолютный нонсенс в этих бетонных стенах. Редкостной красоты альбинос на трёх ногах вальяжно занимает одну треть зала, а все остальные присутствующие смиренно кучкуются в свободном пространстве, периодически поглядывая на рояль с почтением и надеждой.
И кто-то скажет: "Ну рояль, и что?! Эка не видаль!" и будет сильно не прав. Есть рояли, да, возможно, тоже белые, размещающие себя в более шикарных апартаментах. И есть этот рояль. С богатым неповторимым звучанием и волшебством внутри. В недрах музыкального инструмента уже более полутора веков живёт удивительное существо. Какое оно и откуда - неизвестно. Юаале за столько лет если и видели люди, то рассказывают о нем весьма противоречиво. Лишь в одном сходятся истории всех очевидцев: когда рояль начинает свою игру и войлочные молоточки мягкими массажными движениями проходятся по телу Юаале, это существо расслабляется и от удовольствия фырчит пыльцой, способствующей прощению и забыванию. Подаренное забвение несёт освобождение и покой.