- Милая моя, - Омер обворожительно улыбнулся, хотя глаза оставались холодными, - если бы я обиделся, ты бы уже не могла разговаривать.
Помимо воли Эдерия побледнела, судорожно сглотнула, прогоняя накатившую тошноту. Мужчина удовлетворённо отметил, что его слова достигли цели, закурил и, выпустив клуб дыма прямо в сторону визора, небрежно спросил:
- Ну, и что ты хочешь? Чтобы мы окончательно избавились от девчонки? Муж у неё сдох, значит, защищать больше некому.
Графиня Оледеску прикусила губу. Конечно, раз и навсегда уничтожить Алину было соблазнительно, даже очень, но на данный момент Генрих гораздо более опасен. Девчонка прекрасно понимает, что ей не выгодно бодаться с опекуншей, титул и деньги Алину мало волнуют, ей, дурынде, хочется свободы и независимости, потому она не станет предъявлять Эдерии какие-либо претензии. А вот Генрих слишком уж сильно интересуется судьбой дочери своих друзей, не иначе, запал на девчонку, интересно, насколько далеко у них всё зашло? Эдерия хищно сверкнула глазами:
- Помнишь, я тебя человека одного поучить попросила?
- И?
- Он урок не усвоил, не успокоился.
Омер хохотнул:
- Раз не успокоился, поможем упокоиться. Только учти, бесплатно только птички поют, деньги, само собой, вперёд.
Графиня скрипнула зубами. Денег было жаль, но не самой же пачкаться! Тщательно обговорив сумму и так и не сумев её уменьшить (Омер предлагал убрать двоих по цене одного, но о том, чтобы уступить хотя бы единицу не желал даже слышать), Эдерия перевела аванс и оборвала связь. Дело оставалось за малым: дождаться благих вестей, а в том, что задание будет выполнено, графиня даже не сомневалась, перевести остаток суммы и выкинуть всё произошедшее из головы. Впрочем, последний пункт плана Эдерия привела в жизнь сразу же после завершения разговора, в конце концов, зачем утруждать себя воспоминаниями, ведь общеизвестно, что это удел стариков и неудачников, а она прекрасна и успешна, у неё впереди самая лучшая часть жизни, так не стоит загромождать её глупыми сомнениями и никчёмными сожалениями.
Через два дня после разговора с Омером графиня Оледеску с нескрываемым торжеством прочитала в ленте новостей, что весьма почтенный консультант музея первооткрывателей космоса Генрих фон Беорн, опытный компьютерщик, способный найти в глобальной сети даже очень древние и уникальные документы, а также проверить их на подлинность (дальше славословия бесценному сотруднику Эдерия пропустила с пренебрежительно-скучающим зевком), так вот этот воистину единственный и неповторимый специалист скончался в собственном доме. Следов взлома, равно как и признаков борьбы, обнаружено не было, проводивший обследование эксперт заявил, что причиной смерти Генриха фон Беорна является остановка сердца. Печальный трагический случай, слепой рок, отнимающий достойных. Эдерия свернула ленту новостей, довольно потянулась и тоном, не терпящим возражений, приказала прибежавшей на зов горничной принести розового шампанского. Такое событие определённо стоило отпраздновать. Увы, уже к вечеру приподнятое настроение шмякнулось в пыль от неосторожного вопроса молодого журналиста, приглашённого в дом снимать уникальную коллекцию картин, которую Эдерия решила продать. Графиня была свято убеждена, что лучшее украшение – это кругленькая сумма в банке, а потому без спешки, но и не мешкая, когда подворачивалось выгодное предложение, продавала собранные в замке произведения искусства. Спрос на картины был небольшой, а потому Эдерия пригласила журналиста, дабы он расхвалил шедевры живописи разных веков, сделав рекламу и им, и самой графине, которая не прячет от восхищённых взоров подобные сокровища. Увы, молодой смазливый мальчишка больше восхищался картинами, чем Эдерией, а потом ещё и имел дерзость спросить, когда графиня планирует посетить свою воспитанницу. Рвущийся с языка ответ никогда, естественно, озвучивать было нельзя, а потому графиня Оледеску томно вздохнула, подняла глаза к потолку и с ноткой тщательно скрываемой (а оттого ещё более заметной и трогательной) печали провозгласила:
- Увы, после того, как Габриэль Сантьяго увёз Алину, я ничего больше про них не знаю. От всего сердца надеюсь, что у них всё прекрасно.
Опытный журналист обязательно постарался бы заверить Эдерию, что с её воспитанницей всё превосходно и поспешил бы перевести тему, но у мальчишки это, видимо, было первое интервью в высшем обществе, а потому он широко раскрыл глаза и воскликнул, чуть не подпрыгивая на месте от изумления: