Глава 1
Волны разбивались о прибрежные валуны, как разбивалась каждая пойманная за хвост хоть сколько-нибудь сносная идея, стоило моей ручке коснуться шероховатой бумаги.
Сидя у самого края скалы, я отложила блокнот и перевела взгляд на холодные воды, дразнящие чёрный как смоль песчаный берег. Чайки перекрикивали прибой, вдалеке виднелись тени кораблей. Всё здесь устремилось к одному — к этому рукотворному Прометею, несущему чарующий свет.
* * *
Если при мне теперь скажут о единорогах, как о редчайших мифических созданиях, я смогу только нервно посмеяться. Ведь кто бы мог подумать, что в двадцать первом веке молодая девушка добровольно бросит привычную жизнь и станет смотрительницей маяка.
Именно с этой мысли начался мой первый рабочий день. Бросив взгляд на океан через небольшое окно ещё не обжитого жилища, прошедшие годы в городе за тысячи километров и в работе на литературном поприще виделись далёким неправдоподобным сном. Точнее, слишком правдоподобным, чтобы иметь отношение ко мне сейчас.
День теперь начинался ровно в четыре утра. Я никогда не умела вставать рано, только желание выпить кофе оправдывало такое усилие. По утрам всегда кажется, что именно ради первого чуть горьковатого глотка и стоит жить. Открываю форточку и вдыхаю смешанный аромат несладкого напитка и солёных волн, опершись на кухонный гарнитур в своей забавной пижаме. Я предчувствую новый этап моей жизни, и его начало внушает душевный подъём. Сонная, но до чего же довольная.
Мой запал поутих, когда я принялась за рабочие задачи. Постепенное принятие новой ответственности пугало. Отныне каждый день: оценка собственного состояния и исправности оборудования, ознакомление с прогнозом, контроль автоматических систем и техническое обслуживание. И, конечно, ведение документации. Шутка ли — теперь от меня зависели жизни реальных людей, а не придуманных мной же персонажей.
К счастью, мой предшественник был настоящим педантом, и журналы я унаследовала в безупречном состоянии. Ещё до полудня удалось вернуться к распаковке оставшейся части вещей и обстановке нового обиталища. Оно было небольшим и пустующим, но с моим появлением обрело перспективу стать уютным гнёздышком. Я достала стопки книг, ноутбук с проводочками, тетради для записи на случай вдохновения, плюшевую игрушку, которую планировала обнимать во время сна, и прочую мелочь, необходимую для того, чтобы назвать это место домом. Своим домом.
После этого, пообедав подготовленной с вечера не весьма изысканной стряпнёй, мне следовало вернуться на маяк, продолжать примерно те же плановые работы и знакомиться с оборудованием. Погода сегодня стояла понурая, серое облачное небо почти перетекало в океан, но это нисколько меня не расстраивало. Ясный день бы давил на меня своей ликующей радостью, в пасмурном же спокойствии я находила своеобразное очарование и отклик.
Вечер я провела в работе и прогулке близ моего исполина. Вокруг на несколько километров не было ни души. Это было то уединение, которого я так жаждала в последние пару лет. Бесконечная гонка и суета рано или поздно кого угодно способны довести. Распаляясь на близких, а порой и случайных людей, начинаешь забывать о себе. В конечном итоге приходит осознание, что человек по ту сторону зеркала тебе совсем не знаком; или был знакомым когда-то, но затем растворился во всём том, что привнесли в него другие, их мнения, порядки и ценности.
Это отразилось в творчестве. Мои сказки стали пресными, утратили уникальное видение мира и ощущения. Я писала — и не узнавала себя в строках. И прежде чем стать для читателя конвейерным автором, которые и так появляются в промышленном масштабе, я поспешила удрать с материка на этот остров на самом востоке, встречающий восходы раньше всех остальных, в надежде на собственное пробуждение.
Рефлексируя о прошлом, настоящем и будущем, я тем не менее не забывала восторгаться окружающей меня эндемичной природой, со всех сторон сдерживаемой стихией. Прохладный морской воздух раскрывал лёгкие, как никакой прежде, и наполнял новыми силами.
Вечерело, и общая серость стала впускать более тёмные краски. Наступал момент, который я предчувствовала как символ новой жизни. Пришла пора зажечь мой маяк.
Глава 2
Мой маяк. Как только я решила ехать в другую часть света на эту должность, мне уже хотелось назвать его своим и принадлежать этому месту, быть его смотрительницей. Но сейчас, когда стою рядом с ним, таким огромным, бетонным и холодным, я — маленький человек из плоти и крови, — ощущаю его принятие без доверия. Хотелось говорить с ним. И было совершенно естественно, но страшно — не услышать его ответ.
Я приложила ладонь к основанию башни. Сквозь шершавость вековых стен ощущалась внушительная сила непоколебимости и стойкости перед непогодой, временем и одиночеством.
— Знаешь… — я смущенно отвела от него глаза, точно маяк может меня осудить. — Думаю, мы с тобой могли бы подружиться. И если позволишь, я научусь слышать и понимать тебя.
В лицо ударил порыв солёного ветра, и маяк загудел. Показалось, что он отвечает — или я просто хотела так думать. Это не был злобный гул растревоженного старика. Он будто протянул: «Увидим».
Его взгляд сверху вниз на свою маленькую и хрупкую смотрительницу был снисходительным. Толстые стены, покрытые потертостями и рытвинами времени, когда-то кипельно белые, выцветшие от песка и влаги, придавали его виду непостижимую мудрость. Она передалась ему от океана и ветров, проплывающих мимо судов, прошлых смотрителей и чёрт знает кого ещё за почти столетнее существование.
Сейчас он единственный казался мне чем-то настоящим. Не беззаветно дружественным к незнакомке, но добрым великаном, благосклонно дарящим возможность — всего лишь шанс заслужить его доверие.