Возвращаясь к машине, как и планировала, заглянула в лавки с местными продуктами. В одной из них с удовольствием обнаружила панчаны — местные закуски — и купила на пробу хё из рыбы с корейской морковкой, морской виноград и кимчи. Помимо прочего, конечно. Кто знает, когда в следующий раз я снова соберусь в город из своего уютного обиталища.
Я предвкушала, как заварю купленный чай. И совсем не до неразобранной макулатуры. Подыскивая покупкам место на кухне, мой взгляд упал на антресоль, которой я не придавала значения прежде.
Наспех переодевшись в мягкую пижаму с белыми медведями, подтащила табуретку под антресоль. Чем быстрее я узнаю, что там, тем быстрее выкину из головы. Да и нехорошо, что такое удобное пространство не занято ничем полезным. В конце концов, можно сделать закрутки на зиму. Я ещё не знала, как здесь обстоят дела в особо суровые зимние дни. Рассудительность всё же брала верх.
Высоты я никогда не боялась — работа на маяке этого бы не простила — но падать с табуретки не хотелось, поэтому я полезла наверх только убедившись, что она стоит надёжно и не шатается.
Открытие небольшой деревянной дверцы разбудило жуткого пылевого монстра, что таился здесь ни один год. Быстро отмахнувшись и громко чихнув, я прогнала бедолагу ютиться в другое место. Снова прибираться.
К сожалению, конечная цель ускользнула как песок сквозь пальцы — свет от люстры не позволял осмотреть содержимое, и я решила отправиться в кладовку за фонариком. Надеюсь, он здесь есть. Абсурдно освещать километры над морем и не иметь возможности осветить антресоль. Ведь теперь я работаю на огромном фонаре!
Мысленно усмехнувшись гениальной шутке, которую слышали только мои мозговые тараканы, я отправилась на поиски.
Чего только не было в кладовке: провода, доски, швабра в ведре. Запас на все жизненные неурядицы сразу. Фонарик нашёлся в коробке с инструментами, даже батарейки не сели.
На всякий случай ещё раз проверила устойчивость табуретки. За пару минут многое могло измениться! И снова залезаю исследовать старую антресоль.
К счастью, ничего живого там не было, хотя огромное количество паутины не внушало доверия. Зато за ней оказался клад из буро-коричневых коробок. В одной были ёлочные игрушки, в другой сама ёлка в разобранном виде, коробка со старой спецодеждой. Их я вернула на место. Содержимое последней заставило меня тяжело вздохнуть. Целая коллекция судовых журналов. А я так надеялась, что уже разобралась с этим. Аккуратно переместившись вместе с ней на твёрдую землю, мысленно пообещала, что разберу её. Только не сегодня. Завтра. Завтра обязательно!
А сегодня есть дела поважнее. Например, опробовать новый чай. Купила его в небольшой чайной лавке в городе.
На упаковке было написано «чай по-дальневосточному». Самое то, чтобы с головой нырнуть в атмосферу этого места. Продавец в магазине, молодой парень, рассказал, что здесь любят заваривать чай с местными травами, отдавая дань природе и рыбачьим традициям. Каким именно, он не уточнил, но чай я без раздумий купила.
От предшественника мне достался и старый латунный чайник со свистком, который я начистила, как только приехала на маяк. Конечно, не электрический, более привычный, но грех жаловаться.
Упаковка утверждала, что таёжная мята и мелисса помогут снять усталость. В магию чая я не верила, а вот в силу природы очень даже, поэтому как только чайник закипел, залила сбор кипятком и уселась на подоконник в ожидании напитка.
Погода за окном была отличная! День близился к своему концу и солнце собиралось уютно устроиться в море на ночлег. Я его понимала: нет одеяла тяжелее и теплее, чем толща солёной воды.
Окинув взглядом скромное жилище, я заметила уголок книги, которую вручила старушка-книжница, привлекательно торчащий из сумки и не позволяющий забыть о ней. На поводу у природного любопытства я слезла с подоконника и взяла книжку в руки. Освободив её от аккуратной крафтовой обёртки, я наконец-то смогла рассмотреть обложку.
Чёрное матовое покрытие не обещало позитивный сюжет, но я не имела предрассудков на этот счёт. Сам рисунок был похож на старую европейскую гравюру и изображал женщину в длинном плаще. Она стояла на узкой мощёной улочке и держала в руках свечку. Название гласило «Город без чудес».
Я не стала портить себе впечатление аннотацией, поэтому просто вновь залезла на подоконник и раскрыла книгу на первой странице:
Ночи в этом городе всегда пахли пылью и свечным воском. Когда-то здесь жили уличные фокусники, музыканты, художники, но теперь все они исчезли. Будто бы их и не было никогда. Говорили, что чудеса вредят порядку, разрушают логику и мешают спать спокойно. И чудеса запретили. Официально. Указом Совета безопасности.
Но каждую ночь всё равно происходило то, что неподвластно ни одному из земных законов.
На чердаке старого дома, что в переулке от нашего, где даже кошки ходили тише обычного, сидела девочка Лея. Каждый вечер она зажигала свечу.
— Ещё одну, — шептала Лея, ставя огонёк на подоконник, — для того, кто потерял надежду.
Она не знала, зачем делает это. Просто чувствовала, что если перестанет, то город окончательно погрузится в сон, где не существует никаких чудес. Лея надеялась, что тот важный человек, не потерявший надежду, сможет найти путь к её свету.
Моё чтение прервал поднявшийся к носу аромат таёжного сбора. Я закрыла книгу и отложила в сторону.
Сделав первый глоток, я мысленно порадовалась, что паренёк из лавки не обманул, и напиток действительно получился чудесный. С лёгкой кислинкой, как я люблю.
И тут в груди появилось странное щемящее чувство, которое игнорировала в течение нескольких минут, потягивая ароматный чай. Я вновь всмотрелась в вечерний пейзаж за стеклом. Неужели я такая впечатлительная? Может, и для меня кто-то зажёг свечу?