— Правда или Вызов, — дразнила она. Ее щеки снова вспыхнули от мысли, как далеко они зашли во время последствия.
— Правда за правду, — парировал он.
Она кивнула, заинтригованная.
— Ладно. О чем ты думаешь?
— Что сирена заманила меня в эти воды.
Ее дыхание дрогнуло.
— О.
Он шагнул вперед, и их разделял только пар. Его лицо все еще было маской. Если бы он не сказал, что считал ее сиреной, она никогда не догадалась бы о его истинных чувствах.
— О чем ты думаешь? — спросил он.
— Я не знаю, как ты так легко скрываешь настоящего себя.
Он вздрогнул от ее слов.
— Не скрываю.
Она выдавила смешок.
— Скрываешь. Ты прячешь себя ото всех, даже от меня.
— Меня так растили, — признался он. — Я не знаю, смогу ли забыть о привычке. Это защитный механизм.
— От меня?
Он сделал паузу.
— Особенно от тебя.
Она открыла рот, чтобы спросить, что он имел в виду, но он приподнял бровь.
— Думаю, сейчас моя очередь.
Она фыркнула.
— Ладно, князек. Спрашивай.
— Что ты видела на церемонии связи?
Воздух резко вылетел из ее легких, как от удара. Конечно, он задал тот вопрос, на который она не хотела отвечать. Тот, за который она приняла последствия в их извращенной игре. Но тут были только они вдвоем. Если она не могла доверять Фордхэму, то кому она могла доверять?
— Я увидела поместье, похожее на Уэйсли, но такое я раньше не видела. Я была на мосту в саду. Я прошла по красивому саду к дому и увидела огромного мужчину. Он был в белом одеянии на крупном теле. Он гордо стоял над моим отцом, избивал его до полусмерти. Кто — то кричал в доме, умолял его прекратить. Я не могла остановить это сама, но в последний миг мужчина повернулся и увидел меня. Я закричала, и меня выкинуло из сна.
Фордхэм, обычно стойкий, был искренне потрясен из — за ее слов.
— Но в этом нет смысла.
— Я в курсе.
— Ты не видела Тьерана? Не прошла с ним три испытания?
— Нет.
— Вы не выбрали друг друга выше всего?
— Нет, — повторила она.
— Тогда… как вы связаны?
Она нахмурилась и опустила взгляд. Он резко вдохнул, словно вдруг все осознал. Все кусочки последней недели сложились для него.
— Вы не связаны, — прошептал он.
— Верно.
— Потому ты проваливалась все те месяцы. Потому тренировка казалась не такой.
Она посмотрела в его глаза. Она сказала ему. Он знал теперь правду. Она не могла отступить.
— Да. Мы изображали связь все время.
— Как? — выдохнул он.
— Духовное измерение, — сказала она.
— Как с воронами в лесу во время последнего испытания в турнире?
— Как — то так. Зина показала мне, как получить доступ к измерению духа и найти другую магию. Я могу отыскать Тьерана и говорить с ним в любой момент. Так мы прошли вторую проверку.
— Что мешает теперь?
— Нужно покидать тела, чтобы мы вошли в духовное измерение. Мы не можем быть тут и в измерении духа одновременно. Когда мы пытаемся, я падаю с него, или мы не делаем поворот достаточно быстро. Он может лететь ровно, но я не могу им управлять.
Фордхэм кивнул.
— Это многое объясняет.
— Понятное дело.
— Почему ты не сказала мне?
Она скрестила руки на груди и погрузилась глубже. Она не хотела отвечать на это.
— Думаю, сейчас моя очередь, князек. Ты задал несколько вопросов.
Он выпрямился, словно забыл, что они все еще вели игру.
— Конечно. Просто я мог тебе помочь с этим. Тебе не нужно было делать это одной.
Керриган кивнула, горло сжалось от этих слов.
— Спасибо.
— Мы еще можем разобраться с этим.
— Фордхэм, — прошептала она. Его яркие глаза смотрели в ее. — Кто такая Дация?
Он застыл. Она задавала ему этот вопрос в комнате в горе, где могла его получить, если бы не ее рот и ее честь. Он тогда зарычал на нее. Он не обязан был отвечать сейчас. Он ясно дал понять, что не был ничего ей обязан. Но если она раскрывала тайны, она могла надавить на него.
— Я надеялся, что ты забыла.
Она едко рассмеялась.
— Будто я могла.
Он стиснул зубы.
— Дация была моей… возлюбленной, — он осторожно выбирал слова. — Мы были вместе много лет. Она хотела, чтобы я правильно ухаживал за ней. Она была аристократкой возраста вступления в брак, и все ожидали этого от нас. Но проклятие…
Конечно, проклятие. Проклятие заставляло его сомневаться во всех, кто был ему дорог. Ведь ему было суждено вредить им.
— Она пыталась сказать мне, что проклятие было фальшивым — я потерял из — за него только мать, что я знал?
Она скривилась от тех слов. Она говорила нечто похожее.