Зина кивнула ей.
— Хорошо. На сегодня все. Встретимся на зимнее солнцестояние.
— Стойте, — Керриган сильнее сжала ее ладони. — Прошу. Я не готова. Это так необходимо.
— Я не хочу лишить тебя сил, милая.
— Силы еще есть. У меня словно прибывают силы, а не утекают. Я такого еще не ощущала.
Зина задумалась.
— Я теряю силы.
Керриган вздрогнула. Она это не понимала. Зина выглядела уставшей, словно жизнь выкачивали из нее.
— Использование силы в таком количестве сказывается на тебе. Потому я использую магию духа только вспышками на уроках. И я тренировала ее сотни лет, чтобы она меня слушалась, — Зина склонила голову. — Но ты не выглядишь уставшей, как и сказала.
Ее щеки покраснели. Она ощущала себя сияющей. Голова кружилась, она радовалась. Так близко к поверхности. Словно могла протянуть руку и ухватиться за то, что было предназначено для нее так долго.
— Мы попробуем еще кое — что. Хотя не буду участвовать. Я буду тебя вести.
Керриган выдохнула с облегчением.
— Спасибо.
— Закрой глаза.
Керриган так и сделала.
— Ухватись за магию духа и ощути измерение. Отправь себя туда, но недалеко.
Она вышла из тела в измерение, раскрыв широко глаза от восторга. Она впервые была тут одна. Первый раз был с Гелрином на проверке для турнира. Второй — с Фордхэмом, когда они пересекли Аландрию с помощью воронов. И с Зиной сегодня. Но она впервые управляла тем, что делала.
Зина все еще говорила, и Керриган слышала ее будто из — под воды.
— Я хочу, чтобы ты ощутила духов вокруг себя. Каждый уникален. У тебя тоже уникальная форма. И у меня. Ты должна ощущать форму каждого и по ней определять их. Ты точно ощущала мою, когда мы были в измерении духа вместе.
Керриган ощущала это, хот и не осознавала. Зина ощущалась как первый мороз в горах и запах лиловых полевых цветов, растущих на северном склоне горы. Если она сосредотачивалась, она ощущала других духов в Черном Доме. Они оставили ее в покое. Она управляла этим измерением, и хоть они жили тут, у них не было тел, чтобы вернуться. Но у каждого был свой запах и ощущение. Как печать того, кем они были.
— Я хочу, чтобы ты ушла от меня как можно дальше в доме. А потом нашла мою форму и притянула меня в духовное измерение издалека.
Керриган нахмурилась. Она могла притянуть Зину, пока касалась ее, но издалека? Как такое было возможно?
— Я все еще могу тебя ощущать. Иди, — сказала ей Зина.
И Керриган покинула наставницу и нашла дальний угол дома. Она закрыла глаза и сосредоточилась на форме Зины. Холод, сильный и красивый. Лиловые цветы появлялись после первого снега, словно выходили только при невзгодах.
Она охнула, ощутив ее в двух этажах от себя. Она потянула за форму.
Зина прошла в духовное измерение с легкостью. Но что — то еще потянулось к ней. Керриган охнула. Ее глаза открылись. Она еще не чувствовала другое присутствие в духовном измерении вот так. Их должен был защищать круг в этом доме.
— Керриган? — позвала Зина с тревогой в голосе.
Что — то коснулось ее ладони, и она пропала из Черного Дома.
30
ЛАГЕРЬ
Мэй шла по грязному военному лагерю. Она была в грязи по лодыжки и хотела только уйти из этого места. Все прошло не по плану. Никто не слушал. Десять долгих лет они воевали, конца не было видно до этой ночи. Это ночью война могла окончиться.
Она провела ладонью по волосам. Она не была бы тут, если бы не ее дочь. Она присоединилась, как другая молодежь, думающая, что они могли что — то изменить, но не понимающие, чем была война. Считающие себя правыми и уверенные, что изменят мир.
Фейри должны были медленно идти на войну и быстро отступать. Долгие жизни позволяли им видеть смысл. Но никто не искал смысл.
Ткань палатки сдвинули на входе раньше, чем Мэй могла это сделать. Ее дочь вышла. Они были почти одного роста, с черными волосами и темно — карими глазами. В ней не было ничего от отца. Всего двадцать лет, связана с драконом. Как она так ее подвела?
— Чего ты хочешь, мама? — оскалилась ее дочь.
— Ты знаешь, почему я тут.
— Я не пойду с тобой. Ты — трусиха.
Мэй скривилась. Слова ударяли, хоть в них была юность.
— Ты не знаешь, о чем говоришь.
— Я тут, чтобы помочь нам победить в войне с теми варварами. Что ты делаешь, мама?
Мэй сжала кулаки.