Сайяр закончил, но не убрал датчик. Его взгляд оторвался от экрана и остановился на моём лице.
Это длилось всего несколько секунд. Но в этих секундах его взгляд изменился. Он смотрел на меня не как на пациентку. Не как на «женщину маршала». Он смотрел на меня как на женщину. В его глазах не было желания, не было похоти. Там было что-то другое, более глубокое и опасное — смесь восхищения, нежности и какого-то тихого, личного изумления. Он смотрел на меня так, как Рауф смотрел на идеальную линию в своём чертеже.
Солдат внутри меня замер, оценивая новую, непредвиденную переменную.
И тут же Сайяр будто очнулся. Он моргнул, и тёплое изумление в его глазах сменилось привычной профессиональной отстранённостью. Он не просто отвёл взгляд. Он сделал короткий, едва заметный шаг назад. Шаг, который возвращал его в роль врача, а меня — в роль пациентки. Шаг, который восстанавливал дистанцию.
Он сделал этот шаг назад сам.
Он вытер гель, помог мне сесть, и его голос снова стал ровным и спокойным, как будто ничего не произошло.
— Всё в полном порядке, — сказал он, возвращаясь к своему столу. — В следующий раз добавим в терапию более высокие частоты. Для стимуляции нервной системы.
Я молча кивнула. Я видела его внутреннюю борьбу. Я видела его контроль. Он не позволил эмоции стать действием. Он сам вернул себя в рамки протокола.
И этим шагом он заслужил моё доверие ещё больше.
На следующую встречу я пришла, готовая ко всему. К неловкости, к извинениям, к тому, что он будет избегать моего взгляда. Но Сайяр был спокоен, как всегда. И не один.
Рядом с ним стояла женщина лет сорока, с короткими светлыми волосами и ясными, серыми глазами. Её руки, сложенные перед собой, были такими же уверенными, как у Сайяра.
— Алина, — сказал Сайяр, прикладывая ладонь к груди. — Позвольте представить вам мою коллегу, доктора Инару. Она — один из лучших специалистов по перинатальной физиологии на Раие.
Инара сделала такой же жест.
— Для меня честь, дом Алина.
Я кивнула, ожидая продолжения. Солдат внутри меня просчитывал варианты: меня передают другому врачу? Он уходит в отпуск?
— Я хочу, чтобы Инара присутствовала на наших дальнейших сессиях, — продолжил Сайяр. — У неё огромный опыт в работе с нестандартными беременностями. Её свежий взгляд будет полезен, чтобы мы не упустили ни одной детали. Все процедуры, связанные с физическим контактом, будет проводить она. Я буду курировать общую стратегию и звуковую терапию.
Это был этический шаг. Гениальный в своей простоте и честности. Он не отказался от меня как от пациентки. Он не сделал вид, что ничего не произошло. Он ввёл в уравнение третью переменную, которая физически разделила нас и не позволила бы ему снова пересечь ту грань, которую он сам же для себя и очертил. Он защищал не только свою репутацию. Он защищал моё спокойствие.
Я посмотрела на Инару. Она смотрела на меня — спокойно, профессионально, без тени любопытства. Она была здесь не для того, чтобы судить или оценивать. Она была здесь, чтобы работать.
Я почувствовала не облегчение. Я почувствовала глубокое, почтительное уважение и тихую благодарность. Он не стал делать из этого драму. Он решил проблему. Как настоящий профессионал.
— Хорошо, — сказала я. — Я согласна.
Инара оказалась превосходным специалистом. Её руки были прохладными и точными. Она говорила мало, только по делу, но каждое её движение было выверенным и бережным. Сайяр руководил процессом, стоя у голографического экрана, анализируя данные, которые передавали датчики. Дистанция была восстановлена.
Но наша связь не ослабла. Наоборот, она стала крепче. Она очистилась от подтекстов и превратилась в то, чем и должна была быть — в опору, а не в зависимость. Теперь я доверяла ему не только как врачу, но и как человеку, обладающему огромной внутренней силой и порядочностью.
В ночь перед приездом отца я не могла уснуть. Я перепробовала всё: дыхание, тёплую ванну, мятный отвар. Но ледяной ветер из прошлого выдувал из меня всякое спокойствие. Моё тело снова превратилось в броню. Я сидела в гостиной, в полной темноте, и смотрела на звёзды за панорамным окном, чувствуя, как тревога сжимает внутренности тугим узлом. Каэль был на ночном дежурстве. Я была одна.
Я не звонила Сайяру. Но мой дом, настроенный на каждый сбой в моей системе, сделал это за меня. Он отправил на его личный комм тихий сигнал тревоги: «Уровень кортизола критический. Пульс 110 в состоянии покоя. Рекомендовано вмешательство».