Я записывала уроки в своём кабинете. В том самом, который слушался только меня. Дом стал моим главным ассистентом.
Когда мне нужно было записать модуль о концентрации и ситуационной осознанности, я говорила: «Дом, режим “Лекция”». Свет становился холодным, ясным, собирающим мысли. Все фоновые шумы полностью отсекались. Воздух становился прохладнее, бодрящим.
Когда я записывала модуль о преодолении панических атак, я говорила: «Дом, режим “Терапия”». Свет смягчался, теплел. Акустика менялась так, что мой голос звучал ниже, спокойнее, доверительнее.
Я не сидела за столом. Я двигалась. Рауф спроектировал пространство так, что я могла записывать уроки, стоя, сидя на полу или даже медленно шагая по комнате. Камера следовала за мной, но звук оставался идеальным.
Это была работа. Настоящая, требующая концентрации и сил. Но усталость, которая приходила после, была другой. Не выматывающей, серой усталостью от тревоги. А приятной, физической усталостью человека, который сделал что-то важное. Это была управляемая усталость. Я знала, что после записи я могу пойти в оранжерею, сесть на тёплый камень, и дом поможет мне восстановиться. Я знала, что меня ждут мои мужчины, моя тройная система поддержки.
Я не была больше просто беременной женщиной, которую все оберегают. Я снова была бойцом, командиром, экспертом. Я делилась своей силой, и от этого её становилось только больше. Мой живот рос, но и моя уверенность в себе росла вместе с ним. Я несла в себе не только новую жизнь, но и новый смысл.
Однажды вечером, после особенно долгой сессии ответов на вопросы, когда я сидела в гостиной, положив ноги на тёплый пуф, мой комм издал тихий сигнал. Незнакомый код. Но не враждебный.
Я открыла сообщение.
Там было всего одно слово.
«Горжусь».
Под ним стояла подпись: «Илья».
Мой старый командир. Человек, который научил меня всему, что я знала о выживании. Человек, которого я считала погибшим вместе со всем моим прошлым.
Мои пальцы замерли над экраном. Откуда он узнал? Как нашёл меня? В сообщении не было ни обратного адреса, ни каких-либо данных. Просто это одно слово, пробившееся сквозь годы тишины и слои цифровой защиты.
Я посмотрела в окно, на далёкие огни кораблей на орбите. Илья. Он был жив. И он видел меня.
И он гордился. Не солдатом Алиной, которая безупречно выполняла приказы. А мной. Той, которая нашла способ превратить своё оружие в щит для других.
Слёзы, которых я не чувствовала много лет, медленно потекли по щекам. Это были не слёзы горя или страха.
Это были слёзы освобождения.
Последний призрак моего прошлого не пришёл ко мне с угрозой. Он пришёл с благословением.
Глава 28: Принятие I
Они прибыли на военном шаттле, который приземлился на частной платформе неподалёку от дома. Система безопасности уведомила меня об их приближении задолго до того, как я услышала звук двигателей. Никакого эскорта. Две фигуры. Как и ожидалось.
Я ждала их у входа. Не одна. Каэль стоял слева от меня, Рауф — справа. Сайяр остался в медицинском крыле, готовый к любой нештатной ситуации. Это была не просто встреча. Это была демонстрация.
Дверь беззвучно скользнула в сторону. На пороге стояли два призрака из моего прошлого.
Мой отец, генерал Артемий Воронов, не изменился. Та же ледяная выправка, тот же мундир без единой лишней складки, то же лицо, с которого стёрты все эмоции, кроме власти. Рядом с ним Илья выглядел старше, чем я его помнила. Седина в волосах стала гуще, на лице прибавилось морщин, но глаза… в его глазах всё ещё был тот же острый, оценивающий ум и тень тепла, которую я увидела в его сообщении.
Напряжение в воздухе можно было резать ножом.
— Отец. Илья, — сказала я ровным голосом. Никаких объятий. Никакого раболепия.
Отец окинул меня холодным взглядом, задержав его на моём животе на долю секунды дольше, чем того требовала вежливость. Илья коротко кивнул, и в его взгляде я прочла: «Держись».
— Это мои мужья, — продолжила я. — Маршал Каэль, Рауф аль-Хамис.
Каэль сделал сдержанный кивок, не отрывая взгляда от генерала. Рауф склонил голову в традиционном раианском приветствии. Мои мужчины. Моя стена.
Первым заговорил отец, но его слова были адресованы не мне. Он шагнул внутрь, и его взгляд начал сканировать пространство.
— Впечатляющая система периметра, — сказал он, обращаясь к пустоте. — Ни одной видимой камеры. Сейсмические датчики вмонтированы в фундамент. Полевая маскировка высокого уровня.
Он говорил не о доме. Он говорил о крепости.
Илья вошёл следом, и его реакция была другой. Он смотрел не на системы безопасности. Он смотрел на свет, на то, как он отражается от тёплого дерева, на плавные линии стен.