Я протёрла лезвие спиртом из разбитой бутылки джина — наш единственный антисептик. Елена закусила губу, её глаза были полны слёз.
— Потерпите, милая, сейчас всё сделаем, — зашептала Кира, поглаживая здоровую руку женщины. — Думайте о чём-нибудь хорошем. О доме. О саде.
Я работала быстро и точно. Короткий надрез. Из волдыря хлынула мутная жидкость. Женщина вскрикнула, её тело напряглось. Я промокнула рану куском чистой ткани, смоченным в том же джине. Елена зашипела от боли.
— Знаю, больно. Но это лучше, чем гангрена, — произнесла я ровным голосом. — Теперь придётся перевязывать каждый день.
Закончив, я выпрямилась. Запах палёной кожи и спирта ударил в нос. Это была реальность нашей осады. Не героические перестрелки, а вот это — грязь, боль и ежедневная борьба с инфекциями, голодом и отчаянием.
Во второй половине дня я запланировала вылазку. За эти дни я поняла, что сидеть на месте — верная смерть. Информация была так же важна, как вода и еда. Среди нас нашёлся Виктор — бывший инженер с грузового судна. Мужчина лет сорока, молчаливый и надёжный. Он знал устройство кораблей этого класса.
— Они контролируют мостик, — сказал он мне ещё вчера, когда я расспрашивала его. — Но получить полный контроль над системами жизнеобеспечения и, главное, над прыжковым двигателем, они не могут. На «Пилигриме» стоит тройная система защиты. Им нужен кто-то из старших техников, у кого есть биометрический допуск. Видимо, они его ещё не нашли. Или нашли, но он не сотрудничает.
Это объясняло, почему мы до сих пор дрейфовали, а не улетели в какую-нибудь пиратскую систему. И это давало нам время.
— В главном техническом коридоре, под этой палубой, проходит магистральный кабель связи, — объяснил мне Виктор. — Если к нему подключиться, можно попробовать прослушать их переговоры. У меня нет нужного оборудования, но даже просто приложив ухо, можно понять, где они активны.
Мы пробрались к вентиляционной шахте. Лео помог нам отодвинуть тяжёлую решётку. Узкий, пыльный лаз встретил нас запахом металла и озона.
— Я иду одна, — сказала я Виктору. — Ты останешься здесь и будешь прикрывать. Если я не вернусь через двадцать минут, блокируйте выход и никому не открывайте.
Он хотел возразить, но, встретившись со мной взглядом, лишь молча кивнул. Он понимал. Я была быстрее и тише.
Ползти по шахте было пыткой. Острые края, пыль, забивающаяся в нос и лёгкие. Я двигалась медленно, замирая при каждом подозрительном звуке. Наконец, я добралась до нужной секции. Под тонким металлическим полом проходил толстый жгут кабелей. Я легла на живот, прижавшись ухом к холодному металлу.
Сначала — тишина. Затем — треск и обрывки фраз на том же гортанном языке, который я слышала в первую ночь. Слов было не разобрать, но я уловила тон — раздражённый, нетерпеливый. Затем прозвучала фраза на общегалактическом, от которой у меня всё похолодело:
«…ищите техника! Перетряхните все палубы! Мне нужен этот корабль в рабочем состоянии ещё вчера! Найдите его, или я начну выбрасывать заложников в открытый космос, по одному в час!»
Голос был властным, резким, полным металла. Голос лидера. Я поняла две вещи. Первая — их дела плохи, они нервничают. Вторая — наши тоже. Если они начнут казнить заложников, паника на корабле достигнет нового уровня. Нужно было возвращаться.
Когда я вылезла обратно в наш лаунж, пыльная и злая, меня уже ждали. Марк и ещё пара мужчин стояли, скрестив руки на груди.
— Где ты была? — начал он без предисловий. — Рискуешь собой и всеми нами. Мы должны сидеть тихо!
— Если мы будем сидеть тихо, нас по одному вытащат из этой норы и перережут, — отрезала я, отряхивая с себя пыль. — Пираты ищут техника. Они не могут запустить двигатель. И они злы. Скоро они начнут прочёсывать корабль более агрессивно.
По лицам людей я видела, как мои слова подействовали. Страх сменился ужасом.
— И что ты предлагаешь? Напасть на них с твоей железкой? — Марк кивнул на статуэтку, которая стала моим постоянным спутником.
— Да, — спокойно ответила я. — Именно это я и предлагаю. Не напасть, а быть готовыми защищаться. Сейчас мы для них просто скот в загоне. Я хочу, чтобы они поняли, что этот скот может лягнуть. Через час все, кто может держать в руках что-то тяжелее ложки, соберутся здесь. Будем учиться.
Мой тон не предполагал возражений. Даже Марк промолчал, лишь злобно зыркнул на меня.
Через час передо мной стояло семь человек, включая Лео. Остальные — старики, дети и слишком напуганные женщины — остались сидеть по углам.