Каэль всё ещё выглядел озадаченным. Его натура требовала действия, защиты, реакции. Идея бездействия рядом с объектом защиты казалась ему противоестественной.
— Я не понимаю, — честно признался он. — Если тебе что-то понадобится?
— Я попрошу, — твёрдо сказала я. — Я обещаю. Но мне нужно, чтобы вы доверяли мне. Доверяли тому, что я могу просто сидеть и дышать, и это именно то, что мне нужно в данный момент. Мне нужно, чтобы вы перестали быть моей круглосуточной службой спасения и снова стали моей семьёй, которая просто живёт рядом со мной.
Это был договор о личном времени внутри самой глубокой близости.
И это сработало. «Тихие часы» стали якорем нашего дня. Мы собирались в оранжерее или гостиной. Я читала, или просто смотрела на сад, разбирая в голове структуру нового модуля для курса. Каэль, устроившись в кресле, читал тактические отчёты на планшете. Рауф работал с голограммами своих проектов, его пальцы бесшумно летали в воздухе. Сайяр изучал медицинские журналы или медитировал, сидя на полу.
Воздух был наполнен не словами, а спокойным уважением к границам друг друга. Это укрепляло нас, а не отдаляло. Я знала, что они рядом. Я чувствовала их присутствие как тёплую, невидимую стену за спиной. Но я не была объектом их внимания. Я была собой. Эта тишина давала мне силы. Я снова стала хозяйкой своего дня. Моё расписание больше не диктовалось приливами и отливами гормонов. Оно строилось вокруг этих островков тишины, которые позволяли мне перезагружаться.
В один из таких «тихих часов» ко мне подошёл Рауф. Он двигался бесшумно, стараясь не нарушить наше соглашение. В руках у него была простая коробка из светлого, неотполированного дерева.
— Это пришло от моей матери, — прошептал он, ставя коробку мне на колени. — Она просила передать.
Я с удивлением посмотрела на него. Я никогда не встречалась с Лейлой, матерью Рауфа. Я знала о ней только то, что она была хранительницей традиций их древнего рода.
Я осторожно открыла крышку. Внутри, на подложке из тёмно-синего бархата, лежало несколько вещей.
Первым был маленький, мягкий плед, сотканный вручную из шерсти какой-то невероятной тонкости. Узор был сложным, переплетающимся, и в нём угадывались символы — защитные руны пустынных народов Раии. От пледа пахло солнцем и сухими травами.
Под ним лежала тонкая нить из красного шёлка с одним-единственным гладким, молочно-белым камнем. Я взяла его в руку. Камень был прохладным и казался живым.
И последнее — небольшой звуковой кристалл. Я активировала его, и комнату наполнила тихая, простая мелодия. Это была колыбельная. Голос, напевавший её, был низким, женским, полным мудрости и нежности. Мелодия была древней, как пески Раии.
Каэль и Сайяр оторвались от своих дел и смотрели на меня. В комнате звучала только колыбельная.
Это были не просто подарки. Это было посвящение. Лейла, женщина, которую я никогда не видела, принимала меня в свою семью. Не в род аль-Хамис, а в нечто более древнее и важное. В непрерывную линию женщин. Матерей, которые веками ткали такие пледы, напевали эти колыбельные и передавали своим дочерям эти камни-обереги.
Солдат Алина Воронова, выросшая без матери, в мире мужчин, приказов и стали, вдруг ощутила связь. Связь, протянутую через поколения женщин, которых она не знала, но чьё наследие теперь держала в руках.
Я прижала плед к лицу, вдыхая его тёплый запах, и слёзы снова потекли по моим щекам. Но на этот раз это были не слёзы слабости или страха.
Это были слёзы принадлежности.
Глава 34
Дисциплина была моим единственным богом в старой жизни. И теперь, на пороге хаоса, я снова обратилась к ней. Я собрала их всех в центральной гостиной. Не как женщина, нуждающаяся в поддержке, а как командир перед началом операции.
На голографическом столе в центре комнаты висела подробная схема медицинского крыла.
— Операция «Колыбель», — сказала я, и в моём голосе не было и тени иронии. — Цель: успешное и контролируемое появление на свет нового члена семьи. Время «Ч»: неизвестно, готовность круглосуточная. Я хочу провести репетицию.
Они молчали, глядя на меня с предельной серьёзностью.
— Сайяр, — обратилась я к нему. — Ты — главный по медицине. Твоя зона ответственности — я и ребёнок. Прямая связь с Инарой, мониторинг всех жизненных показателей, принятие экстренных медицинских решений. Твоя позиция — у главного медицинского терминала.
Сайяр кивнул.
— Принято.
— Каэль. Ты — начальник службы безопасности и связи. В момент начала операции ты блокируешь все внешние каналы, кроме экстренной линии с клиникой. Полная изоляция. Никаких посетителей, никаких входящих, кроме утверждённых. Твоя позиция — у главного пульта безопасности дома. Ты — наш внешний щит.