Думаю, это всё, что я могу тебе рассказать, но если у тебя есть вопросы, спрашивай.
- Я так понимаю, ни дышать, ни есть, ни спать вы не можете. Как вы это объясняете Саре? - спросила я Майкла.
- Дыхание она наше не чувствует, потому что из нас почти никто не придерживает с ней близкого расстояния. Все, кроме меня, садятся за столом подальше от Сары. Я же делаю вид, что дышу. Я как бы имитирую дыхание, видишь?
Я посмотрела на Майкла и увидела, как его грудная клетка очень медленно вздымается и опадает. Действительно, было похоже на то, будто он дышит.
- А еда? - спросила я.
- Те, кто сидит дальше от Сары, просто в момент того, когда она не смотрит, скидывают еду в кулёк. Мне приходится сложнее. Чаще всего она смотрит или говорит именно со мной, поэтому у меня нет шанса положить еду в кулёк. В то время как мы говорим с ней, я лениво вожу вилкой по тарелке, а потом в ход ступает кто-нибудь из группы, говоря Саре про добавку. Сара либо соглашается, либо отказывается и тогда смотрит на того, кто подаёт ей еду. Тогда я и складываю еду в кулёк. Если же она не отвлекается, увлечённо разговаривая со мной, то мне приходится говорить, что у меня болит живот или мне плохо и идти на чердак. Что касается сна, то мы все в одно время с другими идём на чердак и там смотрим телевизор, читаем, играем. Как я уже говорил, то, что творится на чердаке, не слышно внизу, поэтому телевизор Сара и другие не слышат.
- А если Сара захочет прийти к тебе на чердак? Вдруг ей приснится кошмар.
- Чердак мы закрываем на замок, поэтому она сначала должна будет постучаться, а там мы сориентируемся. Пока что ещё такого не было.
Мы ещё немного поговорили, и я сказала, что мне хочется спать. Когда он ушел, я закрыла на замок дверь на всякий случай, и долго лежала в кровати, обдумывая всё. Я подумала про дом и про свою сестру. Смотря на Майкла с Сарой, я соскучилась по своей маленькой сестрёнке. Она, наверное, очень переживала, когда я ушла. Я задумалась о маме и папе и о том, как переживали они. Но потом меня сморил сон, и я проспала до самого утра.
Глава 6
Начало марта. Уже прошел один месяц моего пребывания в этом доме.
Пока что при мне не было ни одного убийства, и вообще в доме было даже весьма уютно. В первые дни я чувствовала себя незащищённой и чужой, но потом свыклась. Во взглядах жителей этого дома я видела не только приветствие, но и жалость ко мне. Однажды Венди сказала мне примерно вот это:
- Мне жалко, что ты здесь оказалась. Для тебя это кончится не походом домой, а смертью.
Я испугалась, но мысль о том, что через два месяца я смогу уйти от них, меня успокаивала.
В общем, каждый член группы вёл себя так, словно я действительно член их семьи. Несколько дней я ничего не делала по дому и никуда не ездила. Я ознакамливалась и общалась с другими людьми. В дневное время дня в доме были преимущественно приведения. Другие же ездили на работу, охотились или носили воду в дом. К сожалению, водопровод давно заржавел и они могли часами носить воду в дом, чтобы обеспечить нормальную работу трубопровода. На работу ездило пять людей, остальные пять делали работу вне дома (вода или охота), а остальные пять приведений занимались уборкой дома. Также они готовили обед и ужин, и их часто посылали на опасные задания. Как-то утром Сара сказала, что у неё протекает крыша и в комнате образовалась даже маленькая лужица. Тогда они отправили Майкла и Джека на крышу, чтобы те скинули снег и «заштопали» крышу, то есть привели её в порядок. На такие задания посылали именно их, чтобы не жертвовать остальными. На удивление, заработанных денег им хватало полностью. На них они могли покупать достаточно еды, питья, игрушки, книги и даже некоторую одежду.
Позже, где-то через неделю, когда ко мне все привыкли, у меня появилась работа. Моя работа отличалась от их работы. Так как я очень понравилась Саре, меня часто отправляли с ней гулять или ездить в город. В общем, я была её няней. С того дня за столом рядом с ней сидела я и Майкл. Я помогала Майклу в его имитирование обеда и ужина, и с лёгкостью отвлекала Сару во время этого.
С Сарой мы проводили почти всё время: гуляли с ней после завтрака, играли днём, потом я обучала её математике и французскому языку, вечером мы опять-таки гуляли или ездили в город.
Майкл был безмерно благодарен мне. Он говорил, что я единственная, кто так сильно нравился Саре. Конечно, я была второй после её матери. Майкл сказал, что мама была для неё всем и что её смерть она переживала долго.