- Ты должна извиниться перед ними, - сказала я.
- Хорошо, - она вскочила с кровати, но я остановила её.
- Но не сейчас. Они, эм, заняты. За ужином извинишься перед ними.
Я попросила Сару не выходить из комнаты и делать упражнения дальше, а сама пошла вниз, к Майклу. Ближе к полудню приехали остальные с работы. Не передать словами, насколько больно было им смотреть на Говарда и Альфреда.
Когда в доме появилось больше рук, мы смогли унести трупы к остальным, выкопать им могилу и упокоить их души.
Потери в виду Говарда и Альфреда нельзя просто так описать. Говард был самым умным среди нас и часто помогал на охоте при сборе ягод или при изобретении ловушек для животных. Он и сейчас был рядом, но это не помогало. Другим было легче, когда он мог быть рядом с ними на охоте. Теперь им приходилось таскать все ягоды домой, чтобы Говард смог рассказать им про них. Чаще всего в дом приносили не съедобные ягоды и грибы, поэтому у нас пропадало половину пищи. С мясом тоже стало не густо.
Альфред же был одним из тех ребят, у которых была работа. Но в отличие от остальных, его работа намного лучше оплачивалась и только благодаря его зарплате, мы могли позволять себе развлечения в виде книг, аттракционах и электронике. Теперь же нам приходилось экономить на всём.
Но нас заботили не только финансовые вопросы. Я успела привыкнуть к Говарду и Альфреда за такое короткое время. А что уже говорить о других? Они были с ними с самого приюта, и их боль не сравниться ни с чей другой. В глубине души, каждый надеется, что эта смерть будет последней, и никто больше не пострадает.
Вечером Майкл позвал меня на чердак, пока все сидели в гостиной. Он хотел мне показать сундук с вещами старых хозяев этого дома.
- Смотри, это дневник девочки, которая жила здесь, - Майкл протянул мне дневник в руку. Он был золотистого цвета и весь обклеенный наклейками.
Открыв его, я увидела страницы заполненные детскими рисунками, каждая из которых начиналась словами «Дорогой дневник». Потом он показал мне пару фотографий, на которых была изображена семья, и на которой точно была изображена обладательница этого дневника. Они запечатлели себя как раз на фоне этого дома.
- А что это? - я достала с сундука цветную фотографию.
Майкл быстро перехватил её у меня и, уставившись на неё, начал улыбаться.
- Это мы где-то после недели проживания здесь. Мы нашли старый фотоаппарат в гараже и решили сделать фото на память, - он отложил фотографию обратно в сундук, - Я позвал тебя сюда, чтобы и ты положила что-нибудь памятное в этот сундук. Может кулон или серьгу. У нас тут много чего, - он порылся рукой в сундуке и достал очень смешной рисунок, - Это рисунок Сары, а это браслет Эби с её инициалами.
- Это подойдёт? - спросила я Майкла, достав из нагрудного кармана рубашки небольшой блокнот, - Тут я делала записи с того момента, как сбежала с дома. Я делала их до момента смерти Говарда и Альфреда.
- Думаю, это подойдёт. Там же нет ничего личного?
- Ну, почти нет, но это ерунда. Можешь почитать, если захочешь.
- Хорошо, сегодня ночью почитаю.
Мы ещё минут десять рассматривали разные вещи из сундука.
- А почему Альфред истекал водой, когда прибежал домой? - спросила я Майкла.
- В смысле?
- Просто он же приведение, и он, как я знаю, не должен обливаться водой, словно живой человек.
- Ах, да, я забыл тебе рассказать! - воскликнул Майкл, легко ударив себя ладошкой по лбу, - Мы можем не только принимать твёрдую форму. На самом деле, каким ты видишь меня перед собой, это не настоящая моя форма. Сначала мы остаёмся такими, какими были, когда умерли. Потом мы можем сосредотачиваться и менять облик в старый, чтобы выглядеть более приемлемо, хоть и прозрачно. Такой облик мы можем держать почти целый день, поэтому ночью, на чердаке мы опять принимаем те облики, которые достались нам после смерти. В твёрдый облик мы тоже можем превращаться, но ненадолго. Его труднее удержать, поэтому просидеть весь ужин или обед, рядом с Сарой очень трудно. Это для нас целое испытание.
- Боюсь спросить, но какой твой реальный облик? - спросила я у Майкла и увидела, как на секунду он напрягся, но потом его твёрдая оболочка начала меняться, и я увидела его настоящего.
Раны на шеи сильно кровоточили, хоть настоящей крови там и не было. Эта кровь была словно мираж. А когда Майкл пытался говорить, то речь немного портилась из-за крови, которая заполнила его рот. Сам дух был в много раз прозрачнее, почти невидим. Мне стало жутко.
- Поэтому Альфред истекал водой, так как умер, будучи утопленным.