Почему же мы так быстро раскрылись друг другу, зная только имена? Сама не понимаю. Видимо, общая беда действительно сближает. Ни одному своему другу я не рассказала о смерти своего горячо любимого человека в таких подробностях, как Артуру. Тем более мы друг друга прекрасно понимали: его душевная рана тоже была свежа. Даже наши страдания были чем-то схожи: Артур упрекал себя за то, что не относился с должным вниманием к болезни сестры, а когда у нее начался приступ, он не ответил на ее звонок, а она не смогла вызвать скорую; я же упрекала себя за то, что тогда была в большой обиде и тоже не взяла трубку телефона, не услышала последние слова… Может быть, если бы мы спокойно поговорили, то он не превысил скорости в порыве эмоций, и не было бы никакой аварии. Всего можно было избежать…
Часы пробили шесть утра, но на небе не появилось даже проблеска света, все было покрыто черными облаками. Мы решили подождать еще час, но обстановка не менялась, я бы даже сказала, становилось хуже. Гнетущее ожидание стало в тягость обоим, поэтому мы, взяв фонарь и немного еды, решили пойти пешком по темной дороге. Самое страшное — путь лежал через лес. Хоть дорога была протоптана, но от одной мысли, что придется идти по беспросветной местности, где в любой момент на тебя могут напасть чудовища, становилось жутко. Даже свет от фонаря не помогал избавиться от темноты, что мешало двигаться быстро. Мы как будто шли по пустоте. Казалось, оступишься и упадешь в неизвестность, провалишься в какую-нибудь глубокую яму. Через обувь чувствовалось, что земля была очень мокрая. Тут всегда была такая сильная влажность?
Вдруг сзади послышался треск. Артур в испуге посветил фонариком в сторону звука, но показались только голые деревья. За ними не было никакого просвета. Хижина находилась довольно далеко, так что возвращаться обратно не имело никакого смысла. Мы стали продвигаться дальше, боясь каждого шороха. Мой спутник был на удивление смел, и его фонарь, в отличие от моего, не дрожал в руках.
Лес все не заканчивался и казался бесконечным, хотя я помню, что до своей хижины добиралась не так долго. Мы точно не могли заблудиться, так как шли по единственной протоптанной тропинке. Почему же тогда деревьям не видно конца?
Внезапно раздалось чей-то жуткий стон. Я резко развернулась и в слабом свете увидела, как нас преследует женщина.
— Бежим! — прокричала я, но Артур стоял как вкопанный. Я толкала его со всех сил, но он даже не сдвинулся с места и с ужасом продолжал смотреть на девушку.
— Это… Не может быть… — еле слышно произнес Артур.
Существо стало медленно приближаться к нам. Ее глаза цвета крови были наполнены такой вечной смертельной тоской, что сердце сжималось от боли.
— Артур, ну же! Бежим! — стала насильно тащить его я, но он как заколдованный не переставал смотреть на нее.
Существо было уже совсем близко, ее рука легонько коснулась щеки моего спутника.
«Отпусти меня. Я страдаю. Мне больно», — произнесла она нечеловеческим голосом, обняв Артура и приблизив его к себе.
Мне было тяжело смотреть на эту сцену, и чем больше я тянула Артура, тем больше он сопротивлялся. Дальше продолжать было бессмысленно, иначе это существо могло поглотить и меня. Я без оглядки побежала вглубь леса. Позади послышался пронзительный мужской крик. Я в панике обернулась, из-за чего не заметила торчащий из земли корень дерева, и, споткнувшись, упала на влажную землю.
Ногу пронзила острая боль, голова загудела. В страхе я искала рукой упавший фонарь, но попадались только колючие деревяшки. Услышанный крик боли до жути испугал меня. Артур! Прости, прости…
В безумном смятении мои руки наконец-то нащупали исчезнувший фонарь, но, посветив им на свою ногу, чтобы оценить последствие падения, я с ужасом увидела еще чьи-то огромные ноги. Все тело онемело. Застыв в оцепенении, я не могла посмотреть наверх, хотя чувствовала чей-то пронизывающий взгляд.
Все замерло.
Даже дыхание вместе с сердцем, казалось, остановились, будто от моего мимолетного движения зависела жизнь. Именно та жизнь, от которой я с легкостью готова была избавиться несколько часов назад. Откуда же появилось непреодолимое желание спастись? Инстинкт самосохранения? Сожаление? Страх?