Когда же он оставался наедине с Ксаверой и она глядела на него с улыбкой, исполненной одновременно гордости за него, смирения, блаженства и вместе с тем грустной задумчивости, — он забывал обо всем. Он видел перед собой чудо воскрешения из мертвых, чудо возрождения души к новой жизни, души, готовящейся силой любви к нему искупить прошлые грехи, ибо тогда она не ведала, что творила…
Решительная перемена в душевной жизни девушки повлекла за собой такое же изменение во всех ее поступках и действиях. Сад, казавшийся прежде маленьким и скучным, теперь, по ее мнению, вмещал в себе все, что только можно было желать, и ей не хотелось никуда выходить. Она искала причину отказаться от приглашений, старалась, чтобы у них бывало как можно меньше посторонних, со все возрастающим равнодушием слушала советы и наставления бабушки. Занимаясь науками отнюдь не поверхностно, а с полной серьезностью, она все яснее видела ограниченность своей наставницы и то, как мало в ней подлинно материнского чувства: ведь воспитывала и баловала она Ксаверу лишь с той целью, чтобы сделать из нее безотказное орудие для осуществления своих честолюбивых планов. Дня не проходило, чтобы Ксавера не вспомнила прочитанной отцом Иннокентием прокламации и не заливалась краской стыда при мысли о том, чем сделалась она благодаря своим опекунам, со слепым повиновением выполняя все их требования. Было бы куда лучше, если бы бабушка сразу же сдала ее на руки прислуге и ее забывали бы покормить, выдать чистое платье и белье… Да, ей привелось жить в роскоши, но какую цену спросили с нее за это! После недолгих колебаний Ксавера решительно оставила все свои прежние уловки и хитрости, теперь совершенно для нее непереносимые, у нее больше не было в запасе никаких тайных, занимательных сведений, которыми она могла бы поделиться с отцом Иннокентием, а с бабкой она и вовсе перестала говорить о чем-либо серьезном, сказав себе: будь, что будет!
Прошло немного времени, и отец Иннокентий обратил внимание хозяйки дома на то, что Ксавера совсем забыла, с какой целью она приставлена к молодому Наттереру.
— Я тоже это заметила, досточтимый отец, однако пока не вижу надобности упрекать ее, ибо уверена, что вся эта история разрешится примерно так же, как и с его братом, — отвечала пани Неповольная, гордая тем, какое прекрасное направление дала она своей внучке.
— Как только Ксавера выведает у него все, иными словами — исчерпает его до самого дна, она, разумеется, сейчас же сообщит нам, что у него на уме, а затем устранит его со своего пути не менее хитроумным способом, чем это было сделано с Леокадом. Я уверена, этот юноша откроется с такой неожиданной стороны, что сейчас даже трудно предположить.
Однако отец Иннокентий не удовлетворился таким ответом. Он сказал, что Ксавера ведет себя теперь совершенно иначе, нежели когда она была дружна с Леокадом, объяснил, в чем именно состоит эта перемена: дескать, он потому и не рассчитывает подобно пани Неповольной, что Ксавера их чем-нибудь приятно удивит, — скорее всего, она влюблена и хочет выйти замуж.
При этих словах пани Неповольная так и подскочила в своем кресле. Мысль о том, что Ксавера способна полюбить по-настоящему, ей даже в голову не приходила. Она тотчас же начала искать удобный предлог прекратить посещения Клемента, но отец Иннокентий призвал ее к осторожности, дабы любовь, если она и впрямь зародилась в сердце девушки, не усиливалась от их противодействия. Вместе с тем он напомнил, что по отношению к Клементу следовало проявить всемерную осмотрительность и деликатность, принимая во внимание и высокое служебное положение его отца, и их собственное положение. Если бы он, не дай бог, пожаловался, что здесь нанесли оскорбление его достоинству, это произвело бы невыгодное впечатление в обществе. Может ли женщина из торгового сословия желать лучшего жениха для своей воспитанницы? В те времена сословия еще очень резко различались одно от другого, и для панны Неповольной, которая, несмотря на все свое богатство, оставалась всего-навсего простой горожанкой, чьи родственники вели торговлю лесом, было бы великой честью, если бы господин доктор фон Наттерер, сын столь высокопоставленного должностного лица, захотел возвысить ее до себя, дав ей свое благородное имя! Можно ли привести какие-либо доводы против этого брака, если бы Ксавера решилась настаивать? Поэтому от них требовалось вести дело с большой осторожностью: и так уже в городе поговаривают, почему это у пани Неповольной бывает в доме столько неженатых мужчин, но она все еще ни за одного из них не сговорила свою внучку? С давних пор люди привыкли интересоваться жизнью дома «У пяти колокольчиков», и ныне с тем же любопытством следят за всем, что здесь делается. И он повторил: «Будьте осмотрительны!»