Неожиданно Ксавера поднялась с подушек и села на постели. Испуганно озираясь по сторонам, она быстро-быстро замахала рукой перед глазами, словно хотела прогнать какое-то страшное видение. Потом вскочила и бросилась открывать окно: ей недоставало воздуха — казалось, еще немного и она умрет от удушья. Боже, что ей привиделось!..
Высунувшись, по своему обыкновению, из окна, девушка с трудом перевела дух. Ее рассеянные, разбегающиеся мысли кружились, подобно огненным струям, поминутно сплетаясь во все новые и новые фигуры, образуя картины одна ужаснее другой.
Она долго боролась с одолевавшим ее мучительным дурманом, как вдруг ее взгляд, привлеченный какой-то робко светившейся, однако подвижной точкой, упал на развалины старинной часовни напротив. Прежде Ксавера сразу отшатнулась бы и закрыла окно, опасаясь увидеть что-либо страшное, но теперь она даже не подумала этого сделать, она ничего уже не боялась, познав столько ужасного в действительности.
Машинально следя глазами за огоньком, она наконец рассмотрела, что движется не он, а что-то или кто-то перед ним, то прикрывая, то вновь открывая его, и вдруг поняла: там на земле стоит лампа, и при свете ее два человека копают яму. Равнодушная ко всему, она даже не задалась мыслью, что могут копать там в столь поздний час?
Внезапно огонек погас, исчезли человеческие фигуры, исчезли, как те призраки, сонмы которых не давали ей уснуть, а бодрствование превращали в горячечный сон, наливающий ее мозг свинцовой тяжестью, и площадь вновь погрузилась в безмолвный мрак, уподобивший ее кладбищу с тлетворным духом склепов.
Ксавера опять высунулась наружу: нечем было дышать. От недостатка воздуха рябило в глазах. Опять она увидела среди развалин мерцающий огонек, но теперь, появившись, он сразу рассыпался на множество ему подобных. Целая вереница огней кружила, извиваясь вокруг храма, подобно сверкающей змее, но вот эта змея взяла в свое кольцо свежевыкопанную яму. На месте двух человек появилось много людей, каждый из которых держал в руке фонарь. Все были в черном с головы до пят, с низко опущенными на лицо капюшонами.
Ксавера смотрела на них в каком-то отупении, не думая, сколько их и что им там понадобилось делать? Могло ли что-нибудь удивить ее, когда у ней самой в душе бог знает что творилось?
Круг разомкнулся, к зияющей яме подкатили какой-то черный предмет — то была плаха, к ней подошел человек в красной, как кровь одежде, в руках у него что-то поблескивало.
Ксавера вздрогнула и опять замахала рукой перед глазами, силясь прогнать страшное видение, но оно, возникая вновь и вновь, отнимало весь воздух, не давало дышать… Невозможно было избавиться от видения с той минуты, как ее унесли из сада, и сейчас оно неотступно ее преследовало.
Вновь разомкнулся круг, ввели узника в кандалах, в белом саване. Единственный из всех, он стоял с непокрытой, гордо поднятой головой.
Дунул ветер, колокольчики рядом с Ксаверой зазвенели, огласив площадь тихим плачем.
Узник обернулся, мерцавшие огоньки осветили его лицо — оно сияло мучительным восторгом, казалось, он говорит: видишь, я достоин твоей великой любви!
— Клемент! — вскрикнула Ксавера и в безумной скорби протянула руки к развалинам. Она видела, как сверкнула молния над головой дорогого ей человека — то был меч палача! — и снова лишь одни немые развалины чернели во мраке ночи..
Куда же вдруг исчезла страшная картина? Может быть, ее спугнул крик Ксаверы? А может, ничего и не было — всего лишь продолжался сон, страшный сон, выгнавший девушку из постели?
Но сердце знало, то было не видение.
— Он убит, убит! Убили моего возлюбленного!
Ее пронзительный крик донесся до самых дальних уголков площади…
12
В последнее время пани Неповольной не удавалось спокойно отдохнуть ночью. Давно ли нарушила ее сон внучка, явившаяся с требованием, чтобы ее приняли в ряды рыцарей Иисуса Христа, ибо она только что одержала победу над опаснейшим из всех еретиков и разбойников, и вот сегодня ее, хозяйку дома, опять будят какие-то страшные крики, подобные тем, что доносились когда-то к ней через двор из комнаты ее дочери и смыслом коих с большой настойчивостью, причем в самое неподходящее для каких бы то ни было расспросов время, интересовалась внучка.