— Если вы, Петршичек, в это не вмешаетесь, просто не знаю, что со мной будет… — как раз в эту минуту подает голос великан.
Черный Петршичек приставляет палец ко лбу и делает вид, что погрузился в глубокие раздумья, выискивая способ помочь котельщику, чтобы тот не преставился от голода.
Великан между тем смотрит на него с благоговением и почти суеверным страхом. Он убежден, что Петршичек в эту минуту призывает некие высшие силы, дабы они помогли ему увидеть внутренним взором образ его будущей спасительницы и шепнули бы ему, где же ее найти. В конце концов палец отклеивается ото лба и Черный Петршичек провозглашает с самым что ни на есть правдивым выражением лица:
— Отсюда вы пойдете прямо на Мосток, но после каждого пятого шага должны отступать шаг назад, иначе ничего не получится. Там вы встанете у дома, на котором висит зеленый венок, а в нем чучело черной белки. В восемь часов из дома выйдет девушка, которая будет держать в руке оловянный кувшин с изображением головы турка на крышке. Смело подойдите к ней и быстро скажите такие слова: «Хотите верьте, девушка, хотите нет, но вы предназначены мне и никому другому». Остальное сладится само собой.
Не раздумывая ни минуты, великан отправился в предложенную ему экспедицию. Услышав о «Черной белке», он с надеждой улыбнулся, и ему показалось, будто его уже обволакивают многообещающие запахи. Он знал, что «Белка» принадлежит богатому скорняку, у которого кухаркам живется не хуже, чем помещицам. Итак, делая пять шагов вперед и один шаг назад, он двигался вполне натуральной поступью, не привлекая даже особенного внимания: прохожим казалось, что котельщик часто останавливается поприветствовать то одного, то другого своего знакомого.
Несчастный голодающий, преисполненный трепетного ожидания, вступил наконец под сень зеленого венка с черной белкой; ждать, однако, ему пришлось недолго. Около восьми часов, точно как это предсказал Петршичек, в воротах показался оловянный кувшин с головою турка на крышке, удерживаемый рукой плотной, краснощекой девушки. Кудрявый котельщик не стал пристально ее рассматривать, прежде чем сделать решительный шаг: от возлюбленной не требовалось ни красоты, ни стройного стана — наружность девушки его нимало не интересовала, поскольку желания его были устремлены к целям более существенным. Не сомневаясь, что он охраняем Петршичковыми чарами, кои непременно помогут ему достичь желаемого, он поворачивается, смело идет ей навстречу и произносит то, что ему приказано.
И вновь подтвердилось, сколь хорошо Петршичек знает людей и сколь полезные советы дает им! Успех белозубого котельщика и воздействие его отважной речи превзошли все ожидания. Ох уж эти женщины! Недаром же Петршичек называл их «флюгерами» и «хрупкими сосудами»! Кухарка из «Черной белки» лишь укрепила его в этом малопочтительном о них суждении.
После того как молодые люди вдоволь насмеялись, хилый портной оказался безо всякого милосердия осужден ими на вечное забвение — ведь одного взгляда было довольно, чтобы понять, что он ни в чем не может сравниться с котельщиком. Последнему доверено было не только сопровождать оловянный кувшин до пивной лавочки, но даже нести его и на обратном пути; затем он был введен в подворотню «Белки», где ему на сегодняшний вечер до наступления темноты в качестве сиденья был указан каток для белья, ибо хозяйка, находясь дома, не выносила присутствия посторонних мужчин. Ему было также обещано повторное свидание, после того как будет вымыта посуда, а чтобы не скучно было коротать время в одиночестве и сидеть в холодном полумраке, принесена была сюда огромная кастрюля тушеной баранины с репой. Котельщик был безмерно счастлив и окончательно убедился, что встретил предмет, достойный его страсти, опорожнив в восторге своей молодой любви всю кастрюлю до последней крошки, чем произвел, быть может, еще более глубокое впечатление на свою избранницу, нежели предыдущим смелым своим поступком; она восприняла это как самое нежное и почтительное восхищение ею самой и ее поварским искусством.
Было бы излишним добавлять, что в тот вечер ученик скорняка не пошел ни за какими восковыми свечами и что посланница принесла нерадивому корреспонденту следующий ответ из Праги: мол, раз некоторым людям некогда писать перед праздниками, то другим людям после праздников некогда будет читать. Столь же излишне и упоминать о том, что с той поры великану уже никогда не приходилось затягивать свой фартук; теперь он частенько посреди работы облизывался, постоянно имея в запасе различные кастрюли и горшки с весьма существенным содержимым. Он подкрепил свою признательность Петршичку за оказанную ему неоценимую услугу, выпустив из своих огромных ручищ поистине дождь пуговиц на его прилавок. Так что маленькому нашему мудрецу долгое, долгое время было что начищать и шлифовать.