– Дядя Илья нас выстроил в шеренгу, – рассказывал Миша, – и объявил дислокацию, она же расположение войск. Собирать хворост, сушняк, любые горючие материалы. Два отряда. Первым командую я, вторым Петька Завьялов. У командиров фонарики. Лёнька, ты тогда злился, что папа тебя командиром не назначил. С тетей Аней осталась мелкие, расчищать место для костра, готовить продукты для ужина. Дети были испуганы, устали, в сапогах у них хлюпала вода. Маленькие: Любаня и Ксюша – ныли. И все дети были кандидатами на простуду, если не на пневмонию, потому что холодало, а помощь придет под утро в лучшем случае…
– Дядя Илья рубил топором сосновые ветки, – перебил брата Игорь. – Гору навалил. Я думал, мы шалаш будем строить…
– И нас еще контролировал, – перебил в свою очередь Миша. – Первый отряд, командир Михаил Казанцев, отстает от второго отряда, командир Петр Завьялов. Да если бы у меня не сел фонарик!
Братья Казанцевы продолжили перебивать друг друга, вклинивался Лёня.
– Мама, ты заставила всех снять сапоги и развесила носки на веревочке.
– А сапоги на кольях у костра сушились.
– И чтоб все сидели ступнями к костру.
– Нет, переворачиваться можно было, если спина замерзла.
– На пузе, но ногами все равно к костру!
– Какой был кулеш! Пшенка с тушенкой. Лучше не едал.
– Хлеб на прутиках поджаривали.
Маленьких заснувших девочек укутали: Любаню в какое-то тряпье, обнаруженное в «буханке», Ксюшу – в бушлат Ильи.
Анна Аркадьевна помнила свою тогдашнюю мысль: он отдал надежное тепло чужому ребенку.
– Потом кто-то пропищал, что боится темноты. И вы, тетя Аня, сказали, что это нормально, все боятся, это у нас от пещерных предков.
– Но от пещерных страхов надо избавляться.
– И мы играли.
– Точно! Уходишь от костра в лес, поворачиваешься спиной и считаешь. Те, кто у костра, тоже считают. Когда прибегаешь, сравниваются секунды.
– Ни у кого не совпало, в темноте все быстро считали.
– Ты, Мишка, как придурок, углубился в лес и стал вопить, – вспомнил Лёня.
– Я же хотел быть самым-самым. Далеко ушел. Там был валун огромный. Я за него зашел, метался, потому что свет костра исчез.
– Ты верещал, как недорезанный осел. Папа встал и скомандовал: Все остаются на местах. За старшего Игорь Казанцев. Заместитель Лёня Павлов. Поддерживать огонь. Никого не выпускать за границу света! Анна Павлова, за мной!
– Когда мои родители тебя привели, ты, Мишка, имел наглость заявить, что победил, потому что дольше всех был в темном лесу.
– И вы, тетя Аня, присудили ему первое место! Мол, в условиях не было оговорено, что находиться в лесу надо беззвучно.
Миша от страха описался. Анна Аркадьевна прикидывала, как бы незаметно снять с него брюки, трусы и просушить. Если конфуз обнаружится, мальчишки его заклюют. Первое место станет пусть слабым, но утешением. Никто не заметил, как она переодевала мальчика.
– Потом, тетя Аня, вы нам рассказывали про гениев. Есть, были тысячи, сотни тысяч, миллионы людей хороших, умных, честных, достойных. И вдруг среди них один – бац! – как комета.
– Про голландского мельника, который изобрел пильную раму. Раньше как пилили бревно на доски? Бревно поднимали на высокие козлы. Один пильщик внизу, второй наверху, двуручная пила, вжик-вжик, туда-сюда, вверх-вниз – адская работа для очень сильных мужиков. Мельник сделал раму из нескольких пил, которая подводилась к торцу бревна и двигалась за счет тяги ветряной мельницы. Производительность повысилась в тридцать раз, Голландия стала строить и продавать корабли, превратилась во владычицу морей, сказочно разбогатела.
– А еще был чувак, придумавший парус.
– И другой, который через сто лет сообразил, что если менять положение паруса, от направления ветра можно не зависеть.
– Кто-то придумал, как добывать огонь.
– Гвозди.
– Компас.
Пенициллин, бумага, полупроводники, печатный станок, порох, оптические линзы – микроскоп и телескоп, электричество, двигатель внутреннего сгорания…