Анне Аркадьевне сделали мелирование, подстригли в стиле каскад. Напоили кофе, угостили воздушно-нектарными микропирожными. Анна Аркадьевна легко, непринужденно блистала остроумием, подвигая Савву и его маму на забавные рассказы из их профессиональной жизни. Если бы не следующий клиент, показалось Анне Аркадьевне, они бы еще долго и с удовольствием общались.
Появление следующего клиента до карикатурности напомнило кадры из сериала про ментов, которые смотрел Илья Ильич. Первым в квартиру вошел суровый громила в длинном не застегнутом плаще, виднелись белая рубашка и черный галстук. Охранник с каменным лицом прошелся по квартире и сказал в воздух:
– Чисто!
Анна Аркадьевна не сразу заметила гарнитуру, вставленную в ухо громилы. На нее напал хулиганский смешок:
– Мне будет позволено выйти из помещения? Предварительно надев пальто?
Суровый взгляд охранника. Сообщение в воздух:
– Выходит женщина.
Было бы совсем забавно, если бы Савва и Вера Семеновна не застыли по стойке «смирно». Принудительного, испуганного «смирно». Анна Аркадьевна посмотрела на них, не сумев скрыть жалости.
Вера Семеновна вдруг строптиво встрепенулась, схватила телефон, стала тыкать в кнопки:
– Савва, где тут камера? Сфотографируй нас с Анной Аркадьевной. Давай, сэлфи или как это там у вас. Втроем, улыбаемся! Готово? Потом Анне Аркадьевне отправишь и наш телефон, сам знаешь, не для всех.
Следующего клиента Анна Аркадьевна не рассмотрела. На лестничной площадке стояли двойники охранника, вошедшего в квартиру, а за их спинами пряталось что-то маленькое и невзрачное.
Анна Аркадьевна ехала домой и думала о том, что внутренняя маета прекрасно лечится общением с интересными людьми. В молодости они недели не могли прожить без друзей, без посиделок на кухне, без выездов за город. Потом все это стало реже и реже, пока не пришло к тому, что видятся на днях рождений. Если средний класс и дальше будет наращивать жирок благоденствия, продолжительность жизни увеличится, то старики за смыслом жизни станут ходить к психотерапевтам, как это делают заокеанские и западноевропейские пенсионеры. Чтобы поговорить, излить свои скучные печали за большие деньги. Есть выражение к бабке не ходи, осовремененное оно должно звучать к психотерапевту не ходи. Ясно же. Найди себе занятие, пойми, в чем твой интерес. Но тогда получается, что ее, Анны Аркадьевны, главный интерес – поблистать-потрындеть. Ведь она совершенно равнодушна к любому рукоделию, к огородно-садоводческим утехам и прочим хобби-увлечениям. Замкнутый круг?
Илья Ильич, воззрев ее в новом образе, не потрудился на похвалу, не подумал скрыть нелестное удивление.
– Это для кого? – покрутил он пальцем вокруг своей головы.
Анна Аркадьевна не меняла прическу тридцать с лишним лет. У нее были густые волнистые волосы темно-русого цвета. Экспериментировала с прическами в старших классах школы, отращивала волосы по плечи, коротко стриглась. В итоге оказалось, что ей более всего идет и, что важно, не требует усилий стрижка каре. Илья периода экспериментов и поисков не застал. Всю жизнь он видел ее с неизменной прической – прямой пробор, чуть вьющиеся волосы закрывают уши, доходят до середины шеи. Когда волосы отрастали, раз в полгода, Анна Аркадьевна шла в парикмахерскую, в любую, волосы укорачивали на пять сантиметров. Подруги завистливо вздыхали, повезло тебе, никаких укладок. Валя Казанцева посмеивалась, иногда Ане все-таки приходится голову мыть.
– Для тебя, естественно, – беспечно ответила Анна Аркадьевна мужу. – И еще с целью познакомиться с интереснейшей парой. Мама и сын.
Она принялась рассказывать про квартиру-салон Саввы и Веры Семеновны, про то, что впервые встретилась с талантливым мальчиком нетрадиционной половой ориентации, чья мама без видимого ущерба психике приняла данность и сохранила гармонию их отношений. Когда пили кофе, мотив Саввиной гомосексуальности промелькнул деталью, естественной физиологической особенностью, как если бы Вера Семеновна сказала мой мальчик, когда волнуется, начинает заикаться и повторять слова. Разве может прийти в голову заклеймить ребенка, который заикается?