– Конечно.
Она проводила его до ванной. Ей очень хотелось пообщаться с сыном. То, что она говорила у двери, он наверняка не слышал за шумом воды. И говорила она ерунду.
– Ты представляешь, как выглядит геморрой? Геморрой на работе. Хоть иногда давайте себе труд вообразить свои словесные характеристики.
Она накормила сына завтраком, влила в него вторую порцию крепкого кофе, ныла в прихожей про мокрую голову и неизбежную простуду, не выпустила из квартиры, пока не натянул шапку. Снимет еще в подъезде. У Лёни такие же как у нее волосы. Если с ними ничего не делать после мытья, лягут красиво, а после шапки превратятся в сорочье гнездо. Ее мальчик вырос. Совсем недавно… Десять лет назад – это недавно? Время в старости летит – утром проснулся, и уже вечер.
В сессию Лёня-студент просил ее:
– Разбуди меня утром любыми способами.
Она и будила, тормошила, грозила облить кипятком из чайника.
Лёня отбрыкивался:
– Я встаю, встаю! Я просто лежа встаю.
Теперь просыпается без ее помощи. Вырос.
Вечером того же дня Илья Ильич нет-нет да и поглядывал на голову Анны Аркадьевны. Это мне привиделось? Нет, не привиделось.
– Илья, хватит тебе! Что мне? Оправдываться? Рассказывать про женский климакс? Вспомни мою маму. Точно знаю, что я не такая. И, в конце концов, каждый человек имеет право на… на… – не могла подобрать слова Анна Аркадьевна.
– На выходку, – подсказал Илья Ильич.
– Точно!
– Предупреждать надо. Когда ты решишь подстричься наголо… Помнишь, как говорили? Под Хрущева. Пожалуйста, предупреди.
– Договорились.
– Ты виделась с Валей Казанцевой?
Илья Ильич заподозрил, что не обошлось без влияния бывшей подруги.
– Виделась коротко, в Кисловодске. Она прекрасно выглядит. Я скучаю без Вали. Не без этой конкретной вульгарной молодящейся тетки, а по какой-то другой, с отличными от моих чувствами и опытом, умной, интересной, забавной. Чтобы болтать ночи напролет. Валя и моя идиотская новая прическа не имеют никакой связи. Илья, давай я тебе озвучу свои робкие мысли о педагогике, которой она должна быть сегодня и обязательна в будущем? Заранее предупреждаю: бред сивой кобылы. Актуальную педагогику должны выстраивать те, кому слегка за тридцать, а не за пятьдесят. Но что они без нашего опыта?
2
Аспирантка Анны Аркадьевны, Лена Зайцева, не защитила диссертации. И не попыталась, сошла с дистанции почти у финиша. Ее диссертация была не лучше и не хуже большинства, но Анне Аркадьевне погрозили пальцем – невыполнение планов. Лена вздумала уехать в провинцию учить цыганских детей. Провинция не столь далекая – Владимирская область, полтораста километров от Москвы. Там у Лениных родителей дача. Девушку угораздило во время очередной поездки в близлежащий городок за продуктами увидеть стайку цыганят, спешащих в школу. Лена потянулась за ними, познакомилась с учительницей цыганского пятого класса – совершенно фантастическим педагогом. Лена не поленилась съездить к начальнику районного управления образования – фантастическому педагогу в квадрате.
Родители Лены – госчиновники высокого ранга. Их единственная дочь всегда мечтала стать учительницей, ей не перечили, и Лена окончила педагогическую академию. Мама с папой в перспективе не видели свою дочь стоящей у доски даже в самой элитной из элитных школ и тихой сапой уговорили идти в аспирантуру, чтобы потом пристроить на теплую должность в надежный исследовательский институт от педагогики или в министерство.
Поэтому Анна Аркадьевна первым делом спросила:
– Как к твоей… – едва не сказала «выходке». – Твоему решению отнеслись родители?
– Они в шоке, конечно, – отмахнулась Лена.
«Так и Любаня с Лёней, наверное, – подумала Анна Аркадьевна, – бросают мимоходом мама с папой в шоке, предки в отпаде. Чего с нами считаться».
Лена взахлеб рассказывала, как во Владимирской области осели несколько цыганских таборов, у них много детей. Педагоги, не столько исполняя закон о всеобщем образовании, сколько по зову сердца, провели переговоры с цыганскими баронами, убедили, что детей надо учить. И сразу тьма проблем. С обычными детьми в один класс не посадишь, цыганята не говорят по-русски, не умеют сидеть за партой, поднимать руку и так далее. Организовали отдельный класс, но как их учить? Жестами, с помощью картинок? Ведь никакой методики! Никаких учебников! Плюс цыгане разновозрастные пришли в первый класс – от семи до десяти лет. Фантастическая женщина, которая очень любит своих цыганят, учила их на песнях. Цыгане музыкальны и артистичны. Сейчас, спустя пять лет, они такие милашки – активные, задорные, читают Пушкина наизусть.