Уходя из дома, со всей возможной строгостью Анна Аркадьевна предупредила мужа:
– Если ты сегодня вечером посмеешь в присутствии Иваны!.. Девушки твоего сына! Унизить его, иронизировать! То я… то я…
– То ты, что?
– Я скажу, что обычно такие речи ты ведешь, когда выходишь к ужину в семейных трусах и в кителе полковника.
– Лихо! А я когда-нибудь так выходил?
– Ты наклонял пианино у Григоровича на юбилее в ресторане, потому что Лёня умеет играть только на аккордеоне! Илья, я серьезно! Замаринуй, пожалуйста, мясо, почисти картошку и лук, разморозь белые грибы и обжарь их, оттаявшие, они водянистые, надо убрать лишнюю влагу. Да! Ужинать будем в большой комнате, поэтому разложи там стол и не захламляй его! В прихожей перегорели лампочки в плафоне. Одна из четырех светит, как в бомбоубежище. Сколько дней прошу!
– Да, госпожа мачеха, что еще Золушке сделать? У меня, между прочим, три десятка курсовых проектов, на которые надо написать рецензии.
– Придется пожертвовать сном послеобеденным и сериалом про нелегкую жизнь бандитов. Не каждый день твой сын приводит девушку знакомиться.
– Запомни эту фразу. А если каждые полгода? Мне чистить и чистить картошку?
– И лампочки менять. Такое странное занятия для мужчины.
Когда Ивана переступила порог их квартиры, вошла в прихожую (ярко освещенную), Анна Аркадьевна оценила точную характеристику дочери – инопланетянка.
Рост Ильи Ильича метр восемьдесят шесть сантиметров, Лёни – метр девяносто два. Ивана, в сапожках на высоких каблуках, возвышалась над Лёней на добрых пять сантиметров. «Мы тут с Любаней, – подумала Анна Аркадьевна, – как лилипуты около Гулливера».
Короткие волосы Иваны темные у корней и очень светлые, перламутрово-пепельные, на кончиках, прямые и острые, торчали как у взлохмаченного ежика или стриженого динозавра. Ивана была очень большая. Не толстая, стройная, что открылось, когда Илья Ильич галантно помог ей снять пальто. Но о-о-очень крупная. Руки, ноги, голова – все большое. Пропорциональное и большое. Хороши, конечно, громадные глаза, не то серые, не то голубые. Но и носик с подбородком не подкачали. Монументальные шея с ниткой жемчуга и торс, обтянутый черным коктейльным платьем. Инопланетянка. Неловко даже тапочки предлагать, но у них переобуваются. Хорошо, что Анна Аркадьевна накануне купила мужу новые тапки без пяток, Иване они подошли.
Девушка, при ее габаритах, была в движениях изящна, легка, а ее смущение вполне земным, а не инопланетским. Хотя фантастические книги и фильмы приучили нас к тому, что жители других планет зримых эмоций не испытывают. Илья Ильич за ужином вел себя как заправский английский аристократ, при родных – свойский парень. Его шутки задали ужину легкий непринужденный тон.
Подмигнул Иване:
– Обычно жена требует, чтобы я выходил к трапезе в семейных трусах и в кителе со звездами полковника на погонах. Я настоящий полковник, клянусь! Кандидат наук и супруга моя тоже кандидат, но уже других наук. Представляете, как тяжело пришлось нашим детям? Родители до седых волос куда-то кандидаты. Налью вам вина? Предпочитаете белое? Элегантно! Женщины, которые пьют красное, имели тяжелое детство. Впрочем, женщинам, которые предпочитают красное, я говорю то же самое про белое.
Муж, рассказывал о детских проказах Лёни. Сейчас о них весело вспоминать, а тогда было не до шуток. Лёня с дружками спёр амбарный замок с цепью, выждал, когда директор школы пошел в туалет, и они заперли Матвея Филипповича в сортире.
– Поймите, Ивана, – замерла с блюдом горячего – мяса с картофелем – Анна Аркадьевна. – Лёня был в первом классе! Первоклашки страшно робкие, всего боятся. Если с ними разговаривать строго или кричать, могут расплакаться. Мерзопакостничать и хулиганить – это уже четвертый класс и старше. Что я могла думать? Мой сын – природный бандит?
– Думанье у Анны Аркадьевны, – подхватил Илья Ильич, – заклинило, и она не нашла ничего лучшего, как пойти в узел связи штаба дивизии и потребовать меня к телефону. Мы были на полигоне, на стрельбах.
– Дежурный на узле связи, – подтвердила Анна Аркадьевна и стала раскладывать горячее по тарелкам, – мне твердил: у них стрельбы, у них стрельбы… Какие стрельбы, когда наш сын-первоклассник запер директора в туалете на амбарный замок с цепью!
– Меня сорвали с позиции, я выслушал про сортир, Лёньку, цепь и директора…
– И сказал, что приедешь и вывернешь ему уши мехом наружу. А сейчас тебе некогда. Стрельбы. Я передала сыну отцовскую угрозу слово в слово. Лёня встал утром и сказал, что всю ночь ковырял в ушах и меха там не нашел.