4
Зайцев позвонил через два месяца. У Анны Аркадьевны не было аврала на работе или проекта, который бы ее увлек и отвлек, лишь бумажная текучка. Она тосковала без сына, Любаня и муж смотрели на ее маету как на блажь. Погода улучшилась, стояли морозные ясные дни. Но зима в марте – еще та радость. Хочется весны. И вообще непонятно, чего хочется.
– По вашей милости, – сказал Зайцев, – я сорок дней провалялся с бронхитом. Кашлял, как чахоточный. Потом разгребал завалы на работе.
– Вы еще скажите, что из-за меня России санкции объявили.
– Обратите внимание, Анна Аркадьевна, что мы с вами едва знаем друг друга, а ссоримся как супруги со стажем.
– Слишком сильное и неуместное сравнение.
– Тогда к делу. Поужинаем вечером в четверг?
Анна Аркадьевна хотела, не заботясь куртуазностью выражений, ответить отказом, но вместо этого хмыкнула:
– В блинной или в вареничной?
– В хорошем рыбном ресторане. Сейчас же пост.
– К сожалению, в четверг…
– Тогда в пятницу, но после восьми вечера.
– Егор Петрович…
– В среду я не могу.
– А я не могу все дни на этой неделе и на последующих.
– В смысле пошел к черту?
– Приятно иметь дело с понятливыми людьми.
– Не-е-е. Со мной это не прокатывает. В силу характера и рода работы я обязан и вынужден добиваться цели. Чего вы боитесь? Я же вас не съем. А съем радужного лосося с гриля и картофельное пюре. У них фантастическое пюре! Они в него замешивают разные сыры, в том числе и вонючие, пардон, пикантные. Пюре цирком не воняет, поверьте на слово. Моя бабушка пюре готовила – с вилкой можно было заглотить. Но это не хуже.
– Ваша дочь Лена, когда хочет дать высшую оценку, тоже склоняет «фантастический».
– У Ленки свои проблемки. Я ее в детстве так дразнил: у Ленки проблемки. Два села, в которых осели два табора. Бароны рогами сплелись: у какого из сел должен останавливаться школьный автобус и забирать цыганят.
– Вы вмешались и разрулили ситуацию?
– Заблуждаетесь, подобности при встрече. Я вам сброшу адрес ресторана.
– Я не давала согласия!
– Давали, просто еще не заметили. И мне даже не пришлось пускать в ход последнее оружие.
– Это какое же?
– Почему я вами… заинтересовался.
– Просто тянет. Кошек не рисуете? Батюшки, – пробормотала едва слышно Анна Аркадьевна, – совсем забыла про картину.
– Что вы там шепчете? Какие кошки? Присаживайтесь, секунду, – сказал он в сторону, вероятно, кому-то вошедшему в кабинет. И попрощался с Анной Аркадьевной: – Значит, как договорились!
Положив трубку, ухмыльнувшись, Анна Аркадьевна покачала головой – каков нахал самодовольный. Она и не подумает идти на свидание.
Поехала в ресторан к Зайцеву, не желая себе признаваться, что похожа на родную тетку, сестру матери, у которой была аллергия на рыбу – крапивница и зуд. Во время застолья тете напоминали: «Клава, что ж ты заливное ешь, оно ж из судака!» Тетя Клава отправляла в рот дребезжащее желе с кусочками рыбы и отвечала: «Дык, хоть почешусь! Жизнь такая муторная».
Егор Петрович, когда их провели в отдельную кабинку и дали меню, попросил:
– Держите меня!
– В каком смысле?
– Если я голоден, то начинаю заказывать все подряд.
– Знакомая история. Моему мужу нельзя ходить в магазин на пустой желудок, он скупает продукты в таких количествах, что можно накормить полк. Вы будете есть речного лосося с гриля и картофельное пюре, я – семгу под сливочным соусом и тоже пюре.
– А салатики? – заныл Егор Петрович. – А супчик? Тут фантастическая уха. Закажем соленую рыбку под водочку да под икорку?
– Держите себя в руках! Где ваша хваленая сила воли?
– Вот времена, вот нравы, – пожаловался Егор Петрович. – Женщины забыли, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок.
– Они просто выяснили, что это тупиковый путь.
Егор Петрович рассмеялся:
– Тогда нам нечего терять.
Заказал и рыбное ассорти, и салатики, и водочку.
– Вы какую предпочитаете?
– Самогон, – ответила Анна Аркадьевна. – Дисциллят. Ректификат не признаю. Вреден для здоровья.
– Уважаю! – вытаращился Егор Петрович, приняв за чистую монету ее заявление. – Но в малых-то количествах?
– В малых количествах – деньги на ветер, – прыснула Анна Аркадьевна. – Пейте, что хотите. Надеюсь, что вы не буйны во хмелю. Мне – фужер белого сухого вина.
– Проказница! – погрозил он ей пальцем.
– Буду вам признательна, – насупилась Анна Аркадьевна, – если вы будете избегать фамильярности.