Юра впервые приехал в Москву, добирался на метро, потом на автобусе. Мегаполис наверняка оглушил провинциала, хмурость, сосредоточенность Юры были вполне объяснимы. Он думал о чем-то своем, советы Анна Аркадьевны, сводившиеся к экономии денег и времени на проезд в транспорте, слушал вполуха, вставлял: я разберусь. Его самонадеянность была не обидной, потому что представляла собой, как надеялась Анна Аркадьевна, готовность ответить на вызов столицы.
На прощание она легонько дотронулась до его плеча:
– Будут вопросы, звони. Хотя ты, кажется, относишься к тем людям, которые предпочитают решать свои проблемы самостоятельно. Что вызывает уважение. У тебя все получится, мальчик. Передавай маме привет!
Соседи по даче продавали свой участок с уютным бревенчатым домом. Анна Аркадьевна уговорила мужа купить этот участок, домик станет гостевым и в перспективе – для детей с их будущими семьями. Чтобы окончательно вытравить мечту Ильи Ильича об усадьбе на берегу Оки или Волги, она заронила идею о бассейне. Сейчас такие строят на дачах, крытые поликарбонатом, издалека они напоминают огромные теплицы. Бассейн – спасение для тех, у кого проблемы с позвоночником, да и вообще он сделает загородный отдых по-новому привлекательным. Илья Ильич загорелся: и бассейном, и перестройкой нового дома, в котором будет сауна, комната отдыха с камином, на втором этаже три спальни, летом после бани можно посидеть за самоваром на веранде, увитой не простецким диким виноградом, а каким-то капризным и невероятно красивым плетистым растением, пока оно подрастет, можно сажать однолетнюю фасоль, зацветая, она поднимает от земли волну красных цветов, которые на фоне сочных зеленых листьев смотрятся до искусственности декоративно. И конечно, надо продумать землеустройство. Не торопясь, чтобы не пришлось переносить огород или ягодники, кусать локти, что не в том месте разбили сад или поставили теплицу.
Они взяли кредиты, и Анна Аркадьевна май и июнь читала лекции в школах молодых родителей, раньше их бы назвали платными курсами. Раньше таких не было. Организаторы, они же хозяева курсов, дали лекциям Анны Аркадьевны «привлекательное» название «Воспитание одаренности». Она попыталась сопротивляться, мол, это звучит так же умно, как «Выращивание голубых глаз» или «Устранение лопоухости силой воли». Можно развить способности, например музыкальный слух, привить навыки, например рисования. Можно ребенка, неспособного к математике, подтянуть до приличного уровня, трудно, но можно. Развить память, пробудить любовь к учебе. Истинную одаренность можно только загубить. Анну Аркадьевну, ничего не понимающую в маркетинге, уговорили не сопротивляться, и решающим аргументом стал гонорар – десять тысяч рублей за двухчасовую лекцию. Когда у тебя долги перед банком, муж, воспрянувший, кипящий идеями, то кочевряжиться не приходится.
Занятия посещали небедные и неработающие молодые матери, стремящиеся предоставить своим детям лучшее воспитание, основанное на достижениях современной педагогики. Женщины, как на подбор, были холеными красавицами, начитанными по предмету: проглотили массу популярной литературы о правильном общении с ребенком, о преодолении кризисных ситуаций. Однако, с точки зрения Анны Аркадьевны, есть два разных, подчас не пересекающихся, положительных процесса: читать умные рассуждения, подкрепленные яркими примерами, и претворять полученные знания на практике. Когда у этих замечательных женщин случались проблемы с детьми, они мчались к психологам. И правильно делали. Оба этих процесса, как и появление прослойки небедных, незамотанных нуждой матерей, были весьма отрадными. Два десятка лет назад правильные родители из среднего класса обычно концентрировались вокруг специальных школ с углубленным изучением иностранных языков. Число этих школ было мизерным, а большинство детей росло как трава. Хотя трава в сравнении с нежными культурными растениями более стойкая, выносливая, ее так просто не искоренишь.
Прежде Анна Аркадьевна любила читать лекции. Волнение перед выходом, долгий шлейф приятного возбуждения после лекции. Точно артистке, ей надо было завоевать аудиторию: подчинить, заставить пугаться, ахать, смеяться, восхищаться – все как на сцене. Только в отличие от театра с его развлекательной задачей перед ней стояло требование научить, то есть представить некие знания в определенной логической системе, закрепить их ненавязчивыми повторами мысли, увидеть ответную реакцию – дошло ли.