– Скажите, а как эта струя выглядит?
– Этого вам никто не скажет. Принято считать, что эфирный выход – это поток тонких вибраций торсионного уровня, поднимающийся из поверхности почвы линейно, а на высоте расходящийся радиально в разные стороны. С чем это связано, пока единого мнения нет, возможно, с тёплыми воздушными потоками или периодическим перемещением гравитационных направляющих.
– А эти вибрации, они как-то резонируют с окружающим пространством?
– Товарищ Стрин, вы задаёте очень интересные вопросы. Вы физик?
– Нет, просто пытаюсь подтвердить собственные наблюдения.
– Однозначно, я отвечу утвердительно, – доктор пару раз мелко кивнул. -Конечно резонирует. Более того, он изменяет близкие с ним частоты колебаний объектов, согласовывая их со своей несущей частотой.
– Вот вам и Красуха.
– Какая Красуха? – Андрей Александрович с интересом взглянул на меня.
– Из-за этого потока я не смог почувствовать людей на базе.
– Геннадий, вы можете чувствовать эфирные вибрации?
– Получается, что да. Мы с Жанной сидели вон там, на скальном карнизе, и я пытался услышать людей на территории базы. А слышал только этот поток. И он всё остальное глушил. Я его потому Красухой и назвал.
– Интересно, интересно…
– Так что со стартом, доктор?
– Ах, да! Для старта с поверхности Земли нужен изначальный импульс. Раньше мы использовали обычный аккумулятор на тридцать шесть вольт, но в результате взрыва ретранслятора и аккумуляторной подстанции он был повреждён.
– Доктор, вон там стоят машины. В каждой по аккумулятору. Если не будет трёх целых, за воротами есть ещё. Наберём. Соедините их последовательно, вот вам и тридцать шесть вольт.
– Они создадут лишний вес, дорогой Геннадий. С этой бомбой мы и так не сможем взять на борт более трёх человек. Смит планировал отправить с бомбой двоих – техника для управления эфиролётом и своего сотрудника для контроля. Нас же здесь четверо. А оставлять заряд на базе нельзя ни в коем случае.
– Вот вы втроём и летите. И по пути бросьте её в море.
– Но вы, товарищ Стрин! Как вы попадёте в республику? Вам отсюда и уехать-то не на чем.
– А что мне там делать? Я нелегал. У меня даже АйДи нет. Так что летите и ни о чём не беспокойтесь.
Доктор Семёнов удивлённо посмотрел на меня и пожал плечами.
Я отошел в сторону, присел на обломок генератора и молча стал смотреть, как Семёнов и Смит снимали с машин аккумуляторы, соединяли их проводами, а потом запихивали эту мешанину куда-то в бок необычному вертолёту. Работали слаженно, со стороны и не подумать было, что ещё полчаса назад мы со Смитом стреляли друг в друга.
Прототип от взрыва получил множественные пробоины в корпусе, но, как уверил меня доктор Семёнов, был вполне допустим к эксплуатации.
Жанна подошла ко мне и крепко поцеловала в губы.
– Манеро, – сказала она точь-в-точь как Анжи, и мы оба рассмеялись.
– Вот, – я протянул ей маленький мешочек, собственноручно сшитый из совершенно новой портянки.
Жанна удивлённо приняла подарок, долго вертела его в руках, потом сообразила, что это и решительно сунула камни мне в ладонь.
– Пусть у тебя будут.
– Нет, Жанна. Ты летишь в республику, тебе нужнее.
– А ты? – девушка покраснела так, что заметно стало даже в темноте.
– Милая, мне в республике делать нечего. Сначала надо документы себе выправить. Не забывай, я всё ещё нелегал. Да и места в вертолёте мне не хватит.
– Что!? – Жанна мгновенно вскипела. – Поматросил и бросил, да? – Она уже откровенно плакала.
– Нет, Жа…
– Ну и пошёл ты! Мог бы сразу сказать, что я тебе на один раз. А я, дура!..
– Жанна, не плачь. Мы же не прощаемся. Слетаешь и вернёшься. Или я, документы сделаю и приеду. А у тебя мама волнуется. Милая, ну куда я от тебя теперь денусь? – я говорил всё, что приходило в голову, надеясь, что хоть какой-то аргумент успокоит девушку.
– Ну да, не денешься. Уже делся! – она махнула рукой и деревянной походкой пошла к вертолёту.
Я незаметно опустил мешочек ей в карман, затем снова опустился на обломок генератора и грустно смотрел, как грузят в дрон суточные рационы, бутыли с водой… Мне опять хотелось курить.
А потом все, кроме Жанны, подошли ко мне прощаться. Она даже не вышла из кабины прототипа. Доктор что-то сказал про мужество и самоотверженность, они забрались внутрь и вертолёт почти неслышно взлетел. Он резво поднялся метров на двадцать, сделал круг над базой и, набирая высоту, помчался на север. Я видел его в темнеющем вечернем небе всего несколько секунд.
ЭПИЛОГ
Новая Земля, к югу от Дагомеи, окрестности шахты алмазопромышленника Сухова. 24 год, 7 месяц, 16 число.24:05
Я шёл по каньону вдоль реки и наслаждался природой. Бокор я или не бокор? Приятно было чувствовать каждое дерево, каждый камень, ловить вибрации живых существ и слышать их эмоции и желания. До провала оставалось километра три, когда в ощущения вмешался очередной эфирный поток. Третий на моём пути, если считать тот, что бил из земли на базе «Дельта». Ещё один попался мне на перевале два дня назад. И вот прямо по курсу я чувствовал следующий. Похоже, он находится именно в провале. Не такое это, оказывается редкое явление, как говорил доктор Семёнов.
Я посмотрел вправо. Вон наблюдательный пост, где я в ту памятную ночь положил дюжину сторожей, притворившихся карателями. Ведь всего три недели назад было, а кажется, много лет прошло. В реке, окунув морду по самый моторный отсек в прозрачный поток, мок «Хамви». Казалось, что он пришёл на водопой.
Идти оставалось около часа, и я размышлял, как сейчас приду, приму душ, высплюсь, а завтра прямо с утра полезу в шахту, пробовать обнаружить в породе алмазы. Я был уверен, что моё чувство окружающего пространства этому очень поможет. Ведь смог же я разглядеть внутри каменного валуна металлические прожилки, когда в пути экспериментировал со своей чувствительностью.
К тому же я изначально что хотел? Дом в глуши построить. Вот и буду осуществлять желание. Пусть даже и один, без любимой женщины. Пороюсь в шахте, выкопаю пару камешков, отнесу их в Лимпо. А там заберу свою Ниву и прицеп с инструментом. Генератор у меня есть, а что ещё надо? Буду строить подходящий для местного климата дом и добывать драгоценные камни. Алмазопромышленник я или погулять вышел? Так что я получил всё, чего изначально хотел и даже больше.
С такими мыслями я подошёл к вагончикам. В городке всё было точно так, как мы и оставили. Вот за этим столом я впервые понял, что Жанна говорит по-русски. Я прошёлся, осмотрел все помещения, закрыл шатающуюся дверь в контору, отнёс на склад непонятно почему валявшийся на дороге лом. Видимо, когда Жанна с девчонками ночью собирались, забыли его убрать. Потом достал из рюкзака кусок вчерашней змеи, бритву, мыло и полотенце. Затопил сложенную из камней печь и пошёл в душ.
Душ, как ни странно, работал, вода под вечер остыла, и я с огромным удовольствием смыл с себя дорожную пыль, тщательно побрился, и сел ужинать холодным змеиным мясом. После чего завалился на ту же кровать в тот же вагончик, что и месяц назад. Спать не хотелось. В этой обстановке всё напоминало о том, как мы с девчонками начали свой неудачный путь. И мысли постоянно возвращались к Жанне.
Утром меня разбудило ощущения присутствия двоих людей. За время пути я научился чувствовать людей и крупных животных в любом состоянии, даже во сне. Один раз это спасло мне жизнь, а вот сейчас сработало вместо будильника.
Я оделся, взял Фал, проверил боекомплект, и выглянул из вагончика. В пятидесяти метрах от меня стоял вертолёт, напоминающий раздутый десятиметровый четырёхмоторный дрон, весь в пробоинах и вмятинах. А от него, счастливо улыбаясь и размазывая слёзы по щекам, мне навстречу бежала Жанна.
2016-2017