Женщина остановилась.
Над ними возвышалось здание Дома, окруженное с двух сторон пустотой, как уродливая серая брешь в белоснежных рядах Расчесок.
— Это, наверное, здесь.
Женщина поставила чемодан на землю и, приподняв солнечные очки, вгляделась в табличку над дверью.
— Видишь, как мы быстро дошли? Разве стоило брать такси?
Мальчик равнодушно кивнул. Он мог бы возразить, что идти пришлось довольно долго, но вместо этого сказал:
— Смотри, мам, он прохладный. Солнце его не трогает. Странно, правда?
— Глупости, милый, — отмахнулась мать. — Солнце трогает все, что может достать. Просто он темнее соседних домов и от этого кажется более холодным. Сейчас я войду туда, а ты подождешь меня здесь. Хорошо?
Она подняла чемодан на четвертую ступеньку крыльца и прислонила его к перилам. Позвонив, замерла в ожидании, а мальчик сел в самом низу лестницы и уставился в другую сторону. Когда замок щелкнул, он обернулся и успел увидеть белый подол, тут же исчезнувший за дверью. Потом дверь захлопнулась, и он остался один.
Встав со ступеньки, мальчик подошел к стене и прислонился к ней щекой.
— Холодный, — сказал он. — Солнце не может достать его.
Он отбежал от Дома и посмотрел на него издали. Виновато покосился на дверь, передернул плечами и зашагал вдоль стены. Дойдя до угла, еще раз оглянулся, помедлил и повернул.
Еще одна стена. Мальчик добежал до ее конца и остановился.
За следующим поворотом оказался двор, отгороженный сеткой. Пустой и унылый, такой же раскаленный, как все вокруг. Зато Дом с этой стороны был совсем другим. Разноцветный и веселый, он как будто решил показать мальчику свое другое лицо. Улыбающееся. Лицо не для всех.
Мальчик подошел вплотную к сетке, чтобы рассмотреть это другое лицо Дома получше и, может быть, даже угадать, кто нарисован на его стенах, и увидел покосившееся сооружение из картонных коробок. Самодельный домик, прикрытый ветками. На крыше его торчал обвисший от безветрия флажок, картонные стены были увешаны самодельным оружием и колокольчиками. Шалаш был обитаем. Изнутри доносились голоса и шорохи. Перед входом чернела кучка золы, обложенная кирпичами.
Им разрешают разводить костры...
Он прижался к сетке, не замечая, что на майке и жакетке отпечатался ржавый сетчатый узор. Он не знал, кому — «им», но понимал, что много лет этим «им» быть не могло. Он смотрел, пока его самого не заметили через неровно вырезанное окошко.
— Ты кто? — спросил хрипловатый детский голос, и в дверном проеме домика появилась повязанная цветастым платком голова. — Лучше уходи. Здесь чужим нельзя.
— Почему? — с интересом спросил мальчик.
Пошатнувшись, шалаш выпустил еще двоих обитателей. Третий остался выглядывать из окошка. Трое загорелых мальчишек с разрисованными лицами уставились на него через сетку.
— Он не из этих, — сказал один другому, кивая на зубцы многоэтажек. — Он вообще нездешний. Вон как глядит...
— Мы на автобусе приехали, — объяснил мальчик в жакетке. — А потом еще пешком.
— Вот и иди отсюда пешком, — посоветовали ему из-за сетки.
Он отошел на несколько шагов. Он не обиделся. Просто это были странные мальчишки. Что-то с ними было не так. И ему хотелось понять, что именно.
Те, со своей стороны, разглядывали его и обсуждали без всякого смущения.
— С Северного полюса, наверное, — сказал маленький, с очень круглой головой. — В кофточке. Совсем дурачок.
— Сам ты дурачок, — сказал другой. — Рук нету, вот он и в кофте. К нам привезли. Не видишь?
Они переглянулись и захихикали. Тот, что сидел в домике, тоже засмеялся, раскачивая его своим смехом.
Мальчик в жакетке попятился.
Они продолжали смеяться:
— К нам, к нам!
Он повернулся к ним спиной и побежал. Неуклюже сутулясь, чтобы не слетела жакетка.
Выскочив за угол, врезался в кого-то, и тот схватил его за плечи.
— Эй, потише! Что такое?
Мальчик затряс головой.
— Ничего. Извините. Меня ждут вон там. Пожалуйста, отпустите.
Но человек его не отпустил.
— Пойдем, — сказал он. — Твоя мать сидит у меня в кабинете. Я уже начал гадать, что говорить, если не найду тебя.
Человек был из прохладного дома. У него были синие глаза и серые волосы, он был горбоносый и щурился, как щурятся люди, которые носят очки.
Они поднялись по ступенькам, и человек из прохладного дома взял чемодан. Дверь была приоткрыта. Он посторонился, пропуская мальчика.