Какая-то смутная надежда на спасение забрезжила в пьяном сознании Дерягина. Старик смотрел на него ясным откровенным взглядом.
- А кто виноват будет во всем? Халил?
- Какое тебе дело? Кто будет, тот и будет... Но если не хочешь, не надо. Смотри сам. Выкарабкивайся как знаешь... Чего боишься? Можно же сказать, что ты уехал. А для верности ты письмо напиши. Дескать, не могу работать из-за главного инженера. Я же знаю, как она тебя огрела тогда у склада. Все видели. Вот и напиши. Обо всем напиши!
При напоминании о пощечине у Дерягина словно зачесалась обоженная щека.
- Ладно,- согласился он.- Напишу.
- Ну вот! Однако смотри. Вася, тут уж обратно хода нет. Иначе плохо будет. Всем плохо. Не подведи смотри...
У Дерягина блеснули воспаленные глаза:
- В жизни еще никого не подводил!
- Молодец! Эй, Агайша, наливай, чего смотришь. Выпьем давай. За Васю выпьем.
Сомкнулись и разнялись три налитых стакана. Однако каждый, кто пил, думал о своем. Дерягин, трезвея от сознания расплаты, давал себе зарок, что если только пронесет беду, стакан этот - последний в его жизни. Япишкина своим мелким хищным умишком подсчитывала, сколько еще таких вот, как Дерягин, завернет к этому дому, давая ей неубывающий заработок. Карасай же, хоть и казался веселее всех, мрачно думал о Райхан и уже заранее тешил сердце: «Много ты мне насолила - всю семью разогнала. Но придет, придет еще время и для тебя...»
Гости давно разошлись, и Халил стал укладываться спать. Его беспокоило, что Акбопе, как ушла провожать Оспана, так до сих пор не вернулась. Где она задержалась! После сегодняшнего вечера она не выходила у него из головы. Неужели он потеряет ее
или уже потерял? Но она так обрадовалась ему, когда увидела. Не может же быть, чтобы в ней говорили одни лишь родственные чувства!
В окнах стало сереть, подступал рассвет. Сон пропал, и Халил ожесточенно ворочался в постели, прислушиваясь, не раздастся ли стук дверей. Но тихо было, сонно, глухая, поздняя пора. Халил закутался в одеяло с головой, надеясь забыться и заснуть...
- Я сама не понимаю,- говорила тем временем Акбопе, впервые почувствовав к молчаливому шоферу доверие, желание поговорить по душам.- Раньше он мне казался мальчишкой и я относилась к нему, как к мальчишке. Играли, бегали, смеялись... А сейчас он другой какой-то... Вырос, что ли. Настоящий парень, мужчина. Ему уж жениться, видимо, пора...
- К. этому идет,- согласился Оспан.- Всем рано или поздно приходит время...
- Я сейчас вспоминаю, как отец хотел нас сосватать. Если б вы видели, что сделалось с Халилом! Он разговаривать со мной перестал, честное слово! Это уж сегодня он что-то разошелся. А до этого совсем как чужие были.
В голосе ее послышалась обида, и Оспан, помедлив, неуверенно спросил:
- А тебе не хочется считать его чужим?
По тому, как вдруг умолкла Акбопе, шофер понял, что вопрос его задел за больное. Они помолчали, потом молодая женщина робко пыталась объяснить:
- Тут сразу и не скажешь... Да, я считаю его лучше, чем остальные. Но ведь мы родственники! И вот как старшая сестра, я хочу, чтобы ему досталась не какая- нибудь там... а хорошая, достойная девушка. Что тут такого?
Пытаясь заглянуть ему в глаза, она взяла его за руку и Оспан осторожно обнял ее за плечи. Акбопе притихла, но руки не сняла.
- Парень он хороший,- сказал Оспан,- Я его люблю и с удовольствием бы братом назвал,,,
Издалека, со стороны рощи донесся протяжный петушиный крик, Акбопе вздрогнула: петухи кричали в доме, где она прожила столько лет, Оспан заботливо прижал ее, и она согрелась под его тяжелой рукой, успокоилась, засмотрелась на небо, Звезда, сорвавшись где-то в черной глубине, ярко прочертила над головами и погасла низко над землей,,,
Не в силах заснуть, Халил оделся и вышел из дома, Он надеялся увидеть Акбопе у ворот, но там стояла лишь машина Оспана, «Он не уехал еще?»- удивился Халил, почувствовав легкий укол ревности, Но подойти к машине постеснялся, хотя что-то подсказывало ему, что она там, больше ей быть негде, Воспаленное ожиданием воображение подсказывало, что вот он приближается к машине, а оттуда выскакивает Акбопе и набрасывается на него: «Чего ты меня ищешь,- скажет,- что тебе от меня надо?» Стыдно,,, И все же он не утерпел и, на цыпочках подкравшись, осторожно заглянул в кабину, Сердце его упало, Плечистый, словно из крутой глины сбитый здоровяк- шофер сидел с блаженным лицом и боялся пошевелиться, На широченной груди у него спала Акбопе, и лицо ее, как успел разглядеть Халил, было умиротворенное и счастливое, словно у ребенка, наконец- то нашедшего покой, Кажется, она даже причмокивала во сне,