С шофером Оспаном мы встретились, он тоже успел демобилизоваться. Выволок Оспан из колхозного сарая свою полуторку и месяца три, однако, ковырялся с ней, на колеса ставил. А ни запчастей же, ничего. Сколько он с Карабетом ругался, чтоб тот хоть чем- нибудь помог! Но все-таки пустил машину - пошла. И стали мы с ним разъезжать.
Дороги наши - длинные дороги, даже райцентр километров за триста от железнодорожной станции. Так что, если даже что-то и поступает где-то на склады, то когда оно к нам попадет? Застрянет где-нибудь, разлетится по дороге. Это уж как водится. Поэтому стали мы с Оспаном добывать где что нам положено.
Трудно приходилось зимой. Машина наша не проедет, пробирались на верблюдах. Навалим, бывало, на четверть саней и - тронулись в дорогу. А снег, а буран, а морозы... Собачья работа. На лице живого места не оставалось, все обморожено. Верблюды еле тянут, так
что нам всю дорогу пешком приходится тащиться. Хлебнули мы с ним лиха.
И вот добрались мы как-то с ним до дому, еле-еле дотащились. Смотрю я на Оспана, от него одна тень осталась. Под собой тоже, ног не чую.
Но радость, когда мы появляемся,- весь аул сбежится. Женщины, старухи, ребятня. За неделю рассчитывают, когда мы вернемся, и уж в этот день выглядывают с утра.
- Чай привезли?
- А сахар?... А мыло?
Оглушат, затеребят, чуть на клочья не разорвут.
Мы к складу правим - сдать, расписаться и с плеч долой. Так пока едем, за нами весь аул бежит. Изголодались же все, как их прогонишь? И на продавца налетают.
- Зачем завтра, зачем завтра? Сейчас торгуй!
- Тихо, тихо,- поднял продавец руки.- Как в такой темноте торговать? Потерпите до завтра. Еще же принять мне надо... Давайте завтра, в девять часов.
- Вы посмотрите на него!- зашумел народ.- По часам жить стал. А ты не помнишь дед твой жил когда-нибудь по часам?
- Заважничал. Посмотрел бы на него сейчас Боташ.
- Какое вам дело до моего отца...- закричал продавец и ногами затопал.- А ну, пошли отсюда! На складе посторонним запрещается... Пошли!
- Ты что кричишь? Ты что кричишь? Тебе что - наших денег жалко? Мы же не даром брать будем...
А время действительно позднее, а у нас еще товар не сдан. Не вытерпел Оспан и зашумел на озлившихся женщин:
- Да вы что на самом деле? Будто не видели никогда... Это же для вас привезли, не для кого другого. Расходитесь до завтра, не мешайте. Все цело будет, никто не съест.
Поутих народ, но расходиться и не думает.
- Ладно, мы посмотрим только. Или за это тоже платить надо?
Махнул на них Оспан рукой. А уж кто-то надорвал угол рогожного мешка и тянет, вытягивает клок материи.
- Мануфактура, мануфактура...- поползло в народе. И снова все к дверям.
- Смотри, ситец.
- Эге, а вот полотно!
- Вот хорошо-то, а то все обносились.
- Ух, крепкое сукно. И не порвать...
- Эй, осторожней, не порви!
Набились опять в склад - повернуться, негде. Каждому же охота хоть краешком глаза взглянуть!
- Эй, пропустите и нас. Хватит вам.
- Бархат есть, не видали?
- Есть, говорят.
- Да зачем тебе бархат? У тебя и так два камзола.
- Какие два? Какие два? Когда они были-то? От них уж и памяти не осталось!
Голова идет кругом от бабьего гвалта, но как ни гонишь их, как ни кричишь, никто не уходит. Пок не перевернут половину саней, не перещупают весь товар,- хоть режь их, не успокоятся.
Но вот все сдано у нас, все, что нужно, подписано, можно отдохнуть. Трудные все-таки, выматывающие были поездки. Хоть день-деньской пешком по глубокому снегу. С нами на этот раз два старика ездили, так мы посмотрели, посмотрели на них, да и посадили обоих на сани. Из глаз у них слезы текут ручьем по бороде, идут они как слепые и то и дело падают. Замучились мы с ними, не рады, что и взяли...
Спал я в ту ночь будто убитый, не помнил, как до постели добрался. За все ночи, что в дороге, отсыпался. В поездке-то известно какой сон,- одним глазом спишь.
Слышу только, трясет меня кто-то за плечо. Начал я приходить в себя. В голове тяжесть, глаз не раскрыть.
- Вставай,- теребит меня Лиза,- Вставай... И голос, как слышится, какой-то тревожный.
- Что,- говорю,- случилось? Который час?
- Поздно уж, полдень... Да ты хоть глаза открой!
Поднялся я, сел, головой мотаю. Еще бы, думаю, поспать. И чего человеку покоя не дают?.. Оказалось, опять из-за баб.
- Весь аул в лавке,- рассказывает Лиза.- От вчерашнего, чего вы привезли, даже чаю на заварку не осталось. Все как есть пропало. Сейчас мужики туда побежали... Вставай!
- А я-то тут при чем?- рассердился я и снова завалился под одеяло.