- Пошел прочь! Несешь всякую чепуху!- окончательно сердится бабушка, но видно: что-то ее все- таки задело из моей болтовни, и она, не обращая на меня внимания, будто меня вовсе нет рядом, начинает говорить сама с собой: «Без ветра и трава не колышется. Вспомнила! Жена Майлыбая ведь говорила мне, что ее сын стоять научился! Постой, постой, должно быть, внуку Даметкан сорок дней исполнилось? Хотя нет, она же только вчера жаловалась, что муж колыбель не делает, а в чужой бесик она ребенка класть не хочет. Значит, нет еще сорока дней. И повода нет старух собирать. Ой, да как это я сразу не догадалась? Говорили же - председатель в район собирается. Так это его кокетка бастангу устраивает!.. Но тогда почему же только старух собирать, а?- совсем запуталась в догадках бабушка и строго посмотрела на меня:
- А ну, негодник, говори, чей это дом!
- Дашь сливок - скажу,- не сдавался я.
- Ах ты, дрянной мальчишка! Вымогать взялся! Это ты у кого научился, лодырь несчастный?
- Вот ты тут гадаешь, а там, небось, уже все старухи уселись за столом. Хозяева обязательно зарезали барана, угощают теперь их, а ты...
- Чтоб тебя!- бабушка начинает скручивать полотенце, чтобы отхлестать меня. Едва сдерживая смех, я уворачиваюсь от ее тяжелой руки, мечусь по комнате и выскакиваю на улицу. Взобравшись на сарай, я еще долго слушаю ее проклятия в мой адрес. Когда ругань в доме стихает, бабушка появляется в дверях и, не глядя в мою сторону, твердой походкой уходит из дома.
«Ага,- думаю я,- попались на мою выдумку! Это она пошла по соседкам, чтобы разузнать всю правду».
У моей бабушки есть еще одна черта, которую вы уже, наверное, заметили. Она очень любит всех проклинать. И знает этих проклятий столько, что и дня бы не хватило, если бы их произносить одно за другим.
Молодежь нынче ничего не знает о проклятиях, потому что жизнь сейчас совсем иная. А наши старики столько натерпелись за свой долгий путь, столько всего пережили, что им-то пришлось проклинать за свой век немало. Но до бабушки моей им всем далеко! Если бы вдруг устроили всемирные состязания по тому, кто больше наговорит леденящих душу проклятий, моя бабушка была бы первой.
Говорить она может их без передышки, и ни одного лишнего слова! Ведь многие из нас то и дело произносят какое-то словно прилипшее к языку, слово «значит», «это», «точно» и еще целый ворох, из-за которых и не сразу поймешь главное, что человек хочет сказать. У бабушки речь льется гладко, словно стихи.
Если вдуматься, то это - очень плохие пожелания, которые заключены в эти проклятия. Их разве только самому заклятому врагу пристало говорить. Но я давно понял, что бабушка произносит их, как слова из корана, смысл которых не всегда понятен ей. Ну, разве я могу подумать, вернее - поверить в то, что она не любит своего единственного внука, когда обрушивает на мою голову, хотя бы такие слова: «Змееныш, появившийся из пестрого тела гадюки»?
Я-то знаю, как ей хочется, чтобы я рос счастливым и стал настоящим мужчиной. Бывало, прижмет меня к своей груди и начнет вдруг жалеть:
- Если бы отец твой вернулся - счастье бы осветило твое лицо! Но чувствует мое сердце: называться тебе сироткой несчастной!- И слезы наворачивались у нее на глазах.
В такие редкие минуты и я начинал предаваться всяким мечтам. То представлял, как спасаю на фронте отца, и мы с ним вместе героями возвращаемся в свой родной аул. То виделся мне мальчик-сирота, который ходит по дворам и просит подаяние.
Но тут бабушка, вспомнив о заброшенных домашних делах неожиданно громко нарушала наш покой и набрасывалась на меня:
- У-у, проклятущий! Где теленок? Время скотине вернуться, а его нет? А ну, одна нога здесь - другая там! Он, раздери его шакалы, небось успел уже все молоко у коровы высосать. Я тебе тогда шкуру спущу!
Скажу прямо, я этих бабушкиных угроз ни чуточку не боюсь, но ее все же опасаюсь. Не боюсь потому, что сколько бы она ни грозила, еще ни разу не ударила рукой, а полотенцем она машет, чтобы попугать. Накричит и тут же отойдет.
А опасаться ее приходится вот почему. О чем бы я ее ни попросил, еще ни разу не услышал в ответ «хорошо» или - «ладно, возьми». На любую просьбу она ответит так, будто в лоб ударит. Вот я и говорю с ней всегда с опаской.
Побаиваются бабушку и соседи. Никто еще не выдержал ее тяжелого взгляда, и все стараются хоть чем-нибудь да угодить ей. А спорить с ней или, того хуже, браниться еще никто не осмелился ни разу. Бывало снесут наши курицы-гулены в чужом дворе яйца, хозяйка тут бежит отдать их бабушке. Даже дети ссорятся между собой из-за того, кому из них отнести яйца. Каждому хочется услужить бабушке.