Собираясь в район за Халилом, старик украдкой дал жене наставление: «Обработай-ка невестку. Да не сразу, а постепенно. Так, слово по слову вливай в ухо. А то как бы не вспугнуть...» И заторопился в дорогу. В невестке он почему-то был уверен - согласится. А вот Халил... Что если начнет артачиться? Но тут в душе старика поднялась волна гнева. Он никогда не терпел возражений, не потерпит и теперь. Ноздри его тонкого с горбинкой носа раздулись. Пусть только попробует! Но что-то удерживало его от прямого, откровенного разговора с сыном. В гостях у Косиманова и сейчас, возвращаясь домой, он незаметно наблюдал и приглядывался к Халилу. Неужели пойдет против воли отца?
А Халил, нисколько не догадываясь об отцовских намерениях, радовался поездке и был счастлив, что несколько дней проведет в родных местах.
Письмо родителям Акбопе дописала, но переслать его не смогла. Пока она ждала попутного человека, в гости неожиданно нагрянул сам Капыш. Приезд отца, да еще в отсутствие свекра, когда в доме все притихло в ожидании каких-то надвигающихся тревог, развеселил Акбопе. Она выскочила из дома и повисла у отца на шее.
Вместе с отцом приехал маленький братишка Марат, и счастливая Акбопе ни на шаг не отпускала его
от себя, поминутно целуя и сжимая в объятиях. До замужества она понятия не имела о тоске по родным местам и людям, и теперь давала волю своему изболевшемуся сердцу.
Но недолгой была радость молодой женщины. В сумерках она вышла закрыть на ночь трубу и уже ступила на лестницу, чтобы подняться на крышу, как вдруг воронье, ночевавшее на голых сучьях берез, загалдело, сорвалось с мест и поднялось над рощей крикливой растрепанной тучей. Акбопе вгляделась и заметила подводу свекра, показавшуюся из-за рощи. Лошади бежали бойко, и скоро собаки подняли неистовый лай и заскакали у запертых ворот.
Выскочивший Дика побежал встречать, а Акбопе, так, и не закрыв трубы, юркнула обратно в дом. Неожиданный приезд отца, намеки свекрови и особенно это быстрое возвращение свекра,- предсказывали близкие и нелегкие перемены. От радости Акбопе не осталось и следа.
Не успела подвода въехать во двор, как соскочивший с розвальней Халил, толстый, в длинной тяжелой шубе, бросился к Дике. Густой курчавый ворот бараньей шубы мешал им дотянуться друг до друга и поцеловаться.
Собаки, узнав хозяина, поднимались на дыбы и царапали передними лапами черный полушубок Карасая.
- Кто это?- отрывисто спросил Карасай, не сводя глаз с пары гнедых, привязанных голова к голове. Он узнал лошадей Капыша, но боялся верить глазам.
Дика, не расслышав вопроса, сунулся поближе, но переспросить не посмел. Карасай глянул на его напряженно улыбавшееся лицо и выругался.
- Оглох совсем? Лошадей распряги!
Парень с готовностью бросился к розвальням и стал суетливо хвататься то за дугу, то за хомут, затянутый крепкой рукой старика.
- Ты что, дурак!- рявкнул на него Карасай,- Вожжи сначала отстегни, чересседельник отпусти, Когда ты только научишься?
- Агатай,- робко позвал Дика,- в доме гости, Сват сидит, Только сегодня приехал,
Карасай, хоть и узнал лошадей свата, при словах Дика вздрогнул, Все складывалось не так, как он задумал, У крыльца он помедлил, глядя себе под ноги, Старая сука, ласкаясь, приблизилась к хозяину и потерлась боком о его ноги, Карасай размахнулся и пнул ее по отвисшим сосцам, Собака с воем отлетела в сторону.
- А это чья кляча?- крикнул Карасай, разглядев у привязи брюхатую низкорослую кобылицу, жующую прямо из ямки в снегу хрустящий овес,- Это ты ей овса насыпал, дуралей?
- Нет, я не давал,- замотал головой перепуганный Дика,- Овес хозяйский, Это мулла Ташим, Булату сундет сделал,
- Ну вот еще,,,- только и проговорил Карасай, совсем изменясь в лице,- Ладно, лошадей покрепче привяжи, да смотри чтоб снегу не нахватались,
И он направился в дом,
Капыш, уже отдохнувший с дороги, лежал в переднем углу, подбив под локоть пуховую подушку. Карасай с радостным видом устремился к дорогому гостю, и сваты крепко обнялись, Никто и не заподозрил бы, что на душе у хозяина скребут кошки,- настолько сердечно заключил он Капыша в широкие объятия, Едва кивнув мулле, Карасай высвободился из объятий свата и бросился к кроватке, где под белой задернутой занавеской лежал больной внучонок, Булат был напуган операцией,