Рядом скакали четыре мальчика в красном, зеленом, синем и желтом платках, стремя к стремени, бок о бок. Словно радуга после дождя, они изогнулись дугой и скрылись за перевалом.
Четыреста девяносто шесть лошадей, двигавшиеся плотной стеной к подъему, стали делиться на группы. Передние уже спустились в низину, а остальные только начали подъем, как вдруг далеко впереди, в следующей низине, взметнулись клубы пыли.
Четыре скакуна, которые мчались впереди всех, были Кулай-кок и Топай-кок Батраша, пегий из Алатау и Кокжуйрук из Нарына. Мальчик, сидевший на Кулай- коке, озирался, поблескивая злобными мышиными глазками. Обнаружив, что Кулагера1 поблизости нет, он успокоился, но не отпустил поводья и шел стремя в стремя с Топай-коком. Этому их научили до скачек, ведь от двух лошадей гуще пыль.
Кулагер шел сразу за этой четверкой. Он держался на расстоянии, чтобы пыль до нее успела рассеяться, а задним было его все равно не догнать. Монке хотел было перевести коня вправо, на самый край, но не смог уловить, с какой стороны дует ветер, который к заходу солнца притих и на скаку был почти неощутим. Пыль, поднятая копытами, не рассеялась и долго висела над
1Легендарный конь поэта, композитора Ахана-сери.
степью, как пуховая серая шаль. К. тому же следом за Кулагером мчались еще с десяток коней. Они то вырывались наголову вперед, то отставали и держались позади. Некоторых из них Монке узнал. На вспотевшие крупы коней легла пыль, и стало трудно угадать их масть, чалый это или пегий, каурый или игреневый.
Монке сперва был недоволен своим конем, и в душу его закралось сомнение. Кулагер часто фыркал и будто сам себя придерживал. Монке хотел держаться в первом ряду, зажал было ему бока коленями, но Кулагер не прибавил ходу. Мальчику хотелось ударить камчой по крупу коня, но он помнил настойчивый наказ Ахана: только не вздумай бить камчой Кулагера!
Монке скоро понял, что эти скачки не имеют ничего общего с обычными, устраиваемыми между аулами, в которых он не раз участвовал. Тут нельзя было придерживать коня, а затем пустить его, чтобы вырваться вперед. В этом состязании выиграет тот, у кого хватит сил и выдержки на все шестьдесят верст. Каждый из пятисот коней, участвующий в этих скачках, - прославленный скакун в своем краю, всегда получавший там первые призы.
Монке то и дело озирался, чтобы определить характер местности, и по правую сторону увидел густые заросли чилика. Это означало, что они прошли тридцать верст и одолели половину пути.
Настроение мальчика поднялось, и вспотевшая спина выпрямилась. В голове его зазвучала горделивая песня Ахана. Кулагер разошелся, тело его словно удлинилось и стало легче. Конь рвал поводья, грыз удила, холка его откинулась назад, морда вытянулась, и, разрывая воздух, он летел вперед. Монке до этого слабо держал поводья, а теперь накрутил их на руку и стал придерживать коня. Кулагер, словно озлясь на мальчика, широко раскрыл пасть. Монке оглядел плотный ряд летящих слева от него коней и заметил, что хотя они и не сбавили хода, однако с крупов, покрытых пылью, обильно стекает пот. Мальчик понял, что этим коням стало трудно бежать.
Постепенно Монке поотпустил намотанный на руку повод. Кулагер вырвался из ряда и полетел вдогонку четверке, опередившей их на значительное расстояние.
Монке с детства привык скакать на самых разных лошадях, но Кулагер его удивил. Когда лошадь бежит вскачь, то грива ее обычно шумит, и при каждом броске вперед в ушах всадника свистит ветер. У Кулагера шелковая грива вытянулась назад и неподвижно висела в воздухе, а встречный ветер ровно дул Монке в лицо. Волчий бег Кулагера был ровным, словно нить, пропущенная сквозь игольное ушко.
Вскоре Кулагер догнал переднюю четверку. Какое- то время Монке держался в хвосте Кулай-кока, потом потихоньку отпустил повод Кулагера, поравнялся с ним. Кулай-кок, несшийся с раздутыми ноздрями, краем глаз неодобрительно скосился на чужого коня. Черный мальчишка, в легких сапожках с длинными, до бедер, голенищами, тоже злобно смерил Монке и его коня взглядом. Он узнал Кулагера. Четверка лошадей была уже в черном поту, а на крупах заметны были белые хлопья пены. У пестрого коня пена слетала и с губ. Монке положил ладонь на спину Кулагера. Спина была горячей, но не потной. Пот только-только начинал выступать.